Тройка мечей. Сборник

Нет, вызов вонзился в наши умы жгучей яростью, жаждой битвы и ненавистью, от которой краснело в глазах. Я увидел, как люди рванулись вперед, наш строй на возвышенности готов был вот-вот рассыпаться. Вызывающее поведение врага воздействовало на воинов, и они переставали себя контролировать. Так все и произошло в прошлый раз.

Но Урук не шелохнулся. Он, должно быть, использовал всю свою Силу – и все же сделал пару судорожных шагов. Этот вызов был нацелен на него. Когда-то он на него ответил, не осознавая, что это значит.

– Нет! – снова вырвалось у него сквозь сжатые зубы.

Его глаза пылали разгорающимся гневом, который он, возможно, не сможет долго контролировать, даже зная, какую судьбу это сулит ему самому. Если Урук выйдет на бой с этим существом, тварь умрет – но мы потеряем наше небольшое преимущество, купленное памятью. Это первое испытание, возложенное на нас двоих.

А если Урук не выйдет? Два человека уже бежали вниз по склону, стремясь ответить на этот сокрушительный вызов. Те же, кто стоял вокруг нас, переговаривались и смотрели на Урука так, словно не верили собственным глазам.

Они могли все сорваться и помчаться навстречу этому туману. Только Урук мог удержать их от подобной глупости. Но…

Я побежал. Не думая ни о чем, я направился к твари – она прижала уши, словно рассерженная кошка. Ледяное Жало в моей руке взметнулось, и я снова услышал рычание, его боевой клич. Когда я приблизился к прислужнику Тарги, меня придавило страхом. Лохматая тварь изрядно превосходила меня ростом.

Оружие, которым она размахивала, могло разнести меч вдребезги при столкновении клинок в клинок – в этом я был уверен.

Сквозь завесу тумана прорывались все новые темные фигуры. Я услышал, как закричал какой-то человек, но не мог смотреть ни на что, кроме чудовища рядом со мной. Толар никогда этого не делал. Столь малым усилием я уже изменил течение прошлого.

Я действовал не задумываясь. Мною словно повелевало что-то извне. Тварь шагала вперевалку, на вид неуклюже, но намного быстрее, чем я думал.

Я упал на одно колено. Ледяное Жало выскользнуло из моей руки, когда вся ненависть, двигавшая врагом, переключилась наконец с Урука на меня и нанесла удар незримым оружием хуже любой кованой стали.

Закричал ли я от ужаса, когда на меня обрушился мысленный удар? Это единственное, чего я не могу вспомнить. Но я пустил в ход меч, хоть и не так, как полагалось бы в славном, благородном открытом бою. Я метнул его, как метают нож.