Тройка мечей. Сборник

– Есть, – произнес я негромко, но достаточно многозначительно, чтобы вложить в это единственное слово и обещание, и угрозу.

7

Поначалу наш новый спутник двигался рывками, как будто от долгой неподвижности у него заклинило суставы. Но постепенно его движения сделались более плавными. И я заметил, что он вертит головой по сторонам и его глаза настороженно вглядываются из-под драконьего шлема в темноту, которая так давила на нас. Лишь обнаженный клинок Ледяного Жала и камни Тсали сражались с ней.

И снова мне пришлось довериться человеку-Ящеру как проводнику: он кивал нам и петлял между клыками сталагмитов, и казалось, точно знал, куда идет. Я надеялся, что он, увернувшись тогда от грозящих ему корней-пут, проследил за Критой и ее сопровождающими, когда они ушли, бросив меня в ледяной пещере.

Урук молчал, и я тоже. Я думал, что здесь любой звук может насторожить тех, кого мы ищем, привлечь их внимание. Но я видел, как Урук принялся помахивать секирой, сперва правой рукой, потом левой, как будто одинаково хорошо мог сражаться обеими руками.

Большой Топор Вольта, который перешел к Корису из Горма – или, точнее, Корис сумел, не пострадав, взять его из рук мертвого Вольта, само же тело Вольта рассыпалось в прах, едва лишь Топор очутился в руках Кориса, – был единственный известный мне боевой топор. Подобное оружие было не в ходу ни у сулькарцев, ни у Древней расы – во всяком случае, в сохранившиеся в памяти времена. Но, глядя, с какой уверенностью этот Урук обращается со своей секирой, я не сомневался, что именно это – его излюбленное оружие, а не меч и не дротикомет.

Меня переполняли вопросы. Кто такой этот Урук? Как он очутился в ледяной темнице? Какую роль он сыграл в последние дни хаоса, охватившего Эскор после того, как адепты затеяли свои безответственные и дикие игры с Силой? Он мог и сам быть адептом, но отчего-то я был уверен, что это не так, хотя не сомневался, что некой Силой он обладает.

Мы перешли из одной огромной пещеры в другую по ходам, проделанным фасами.

Тсали снова поманил нас и повел за собой в проход. К счастью, это был не тот узкий ход, где нам пришлось ползти. Но все же он был таким узким, что по нему можно было идти лишь гуськом. Ящер пошел первым, потом Урук кивнул мне, как мог бы командир на поле боя кивнуть подчиненному ему офицеру.