Планета повелителя зверей

А ведь есть еще горцы, которые совсем не контактируют с внешним миром; их традиции могут существенно отличаться…

– То есть, не имея специального разрешения от правительства, на территории норби поселиться нельзя?

– Наверное, можно, но туземцы сами должны пригласить чужака.

Сторм молча взирал на поля и размышлял. Он честно выполнит контракт, который заключил с Исследователями. А что потом? Может, податься на юг, прихватив с собой звериную команду? Ему приходилось выживать и в менее благоприятных условиях: он бывал на планетах, где не только местные жители представляли смертельную угрозу, но и сама земля таила нешуточные опасности.

В этих пустынных краях Хостин чувствовал себя как рыба в воде. Горгол и другие норби с удовольствием помогали ему осваивать язык жестов. Однако, как ни старался землянин, он так и не мог повторить звуки туземной речи, – впрочем, его об этом с самого начала предупреждали. Казалось, безуспешные попытки чужака воспроизвести их слова резали слух аборигенов.

И хотя Сторм и норби еще не могли полноценно общаться, он без труда вписался в их компанию (чего, к примеру, не удалось Соренсону или Фойлу). Землянин умело обращался с луком; правда, натянуть тетиву на оружие, предназначенное для взрослого туземца, у него не получилось. С луком Горгола было проще. После того как Хостин с первого раза вогнал стрелу прямо в сердце какого-то зверя, напоминавшего оленя, норби почтительно преподнесли ему собственный лук (чуть меньшего размера) и колчан с пятью стрелами (с ярко-красным оперением и сверкающими наконечниками, словно бы сделанными из драгоценных камней).

– Стрелы воина, – жестами показал Горгол. – Попадешь в человека, – второй раз использовать нельзя. Ты воин, тебе стрелы.

Юный туземец убеждал Хостина по обычаю норби вытатуировать на месте старого шрама на плече алый узор. Горгол настаивал, что любой воин вечером, у костра, с гордостью бы демонстрировал соплеменникам подобную отметину как знак доблести.

Обычно Горгол и Сторм вместе отправлялись на разведку; над ними парила Баку, а Сурра зигзагами перемещалась от одного всадника к другому. Сурикаты сидели в специальных мешочках, висевших на боках Дождя, откуда при каждой остановке шустро выбирались и пускались исследовать окрестности, но по первому же зову послушно возвращались, нередко с добычей: корешком суккулента, ярким камешком или еще каким-нибудь приглянувшимся им предметом.