Королева Солнца

И те, кто не стоял на вахте, смотрели на смутные очертания нового мира.

Сначала были видны только уродливые серо-коричневые шрамы ожогов на лике планеты, но корабль, опускаясь под углом, пробивал все новые слои атмосферы, и вот на экранах появились зеленые полосы растительности, маленькие моря – или, быть может, большие озера – доказательства того, что планета-пепелище не совсем мертва.

День сменился ночью, затем снова наступил день. Если бы Лимбо была обычной отсталой планетой, они в соответствии с инструкцией избрали бы для посадки какую-нибудь пустынную местность, произвели бы тайную разведку на флиттерах и только после этого вступили бы в открытый контакт с обитателями планеты.

Через гиперпространство корабль провел Вилкокс, посадку же на поверхность планеты должен был осуществить сам капитан Джелико. И теперь он маневрировал, отыскивая посадочную площадку с таким расчетом, чтобы опустить корабль на самом краю выжженной пустыни в непосредственной близости от покрытой зеленью полосы.

Это была хитрая посадка, не из тех, на какие способен любой новичок – на чистый ракетодром по лучу лазера. Но «Королеве» было не впервой совершать сложные посадки, и Джелико осторожно опускал ее, управляя огненными струями, пока она не встала на грунт с хрустом и скрежетом, не столь уж громкими, как можно было ожидать.

– На грунте! – прозвучал в репродукторах сиплый голос капитана.

И сейчас же Штоц откликнулся:

– Двигатели в норме!

– Распорядок прибытия стандартный! – объявил капитан. Голос его обретал обычную силу.

Дэйн отстегнул ремни и отправился за приказаниями к Ван Райку. Однако в дверях служебной каюты суперкарго уже стоял доктор Рич.

– Когда можно будет выгрузить оборудование? – нетерпеливо спросил он.

Ван Райк еще только отстегивал предохранительные ремни. Он с удивлением воззрился на археолога:

– Вы собираетесь разгружаться?

– Разумеется.

Суперкарго водрузил на голову форменную фуражку.

– Не так быстро, доктор, – сказал он. – Мы – на новой планете.

– Но здесь же нет туземцев. И изыскатели не обнаружили здесь ничего опасного…

Нетерпение доктора быстро превращалось в откровенное раздражение.

Похоже было, что за время перелета он так разжег в себе жажду деятельности, что теперь боялся упустить хоть мгновение.