«Ход конем»

– Прямо как с салагами в учебке, – пузырился от злобы Самохин.

Пока они бежали по улице, им в спину из-за угла здания смотрело улыбающееся лицо Сонина.

– Это он из-за наших орденов, – уверенно определил Илья.

– Да дались ему наши ордена! Всё ищет, вынюхивает, лишь бы галочку себе поставить. Хотя… Ему ж такого не заслужить! Расстраивается человек, вот и лает, как пёс шелудивый, – подвёл итог Самохин.

– Зря пса обидели, – заступился за собак Алексей. – Он сторож, работничек, а этот… шакал.

– О! Вот за что люблю тебя, Леонидыч, так это за краткость изложения и образность мышления. Ларочкин, дуй за спиртом, а мы тем временем полянку обустроим.

– Есть дуть за спиртом! – несказанно обрадовавшись, заулыбался Ларочкин. И пулей сорвался с места.

Наблюдая за тем, как мчится по улице его солдат, Самохин обнял себя под грудью одной рукой, а второй сгрёб в кулак подбородок и философски-меланхолично заметил:

– По резвости бега армейского низового звена могу предположить, что все-таки у нашего рядового есть карьерная перспектива.

– Ошибаешься, командир. Таким аллюром он и до генеральских добежит, а вот для маршальских – ногу ставит без излишнего пиетету и живот пока ещё маловат, – романтично подхватил командирское умозаключение Алексей.

– Как росомаха бежит, – по-охотничьи заметил необычно словоохотливый в этот день Николаев.

И разведчики, вполне довольные собой, засмеялись.

Вечером, уже после того как ордена неоднократно обмыли и основные герои забылись сном, Бодьма застал Алексея за странным делом. Он сидел на корточках перед маленьким костёрчиком и плавил в крышке солдатского котелка сахар.

– А так не можешь? – поинтересовался бурят.

– Леденцы с детства люблю. Пару раз батя приносил. С той поры их я и недоел.

– А я сахар так люблю. В тайге ножом наколешь полкружки и кипятком, – закатил зрачки и погрузился в нирвану воспоминаний охотник.

Потом неторопливо достал кисет, молча протянул Алексею, но тот отказался. Сахар расплавился, запузырился и когда из янтарного стал коричневатым, Алексей снял крышку с огня, чуть-чуть подождал и вылил сахар в две огромные солдатские ложки.