Колдовской мир

Но нас выследили и схватили, правда трое из них поплатились за это жизнью! Потом один наемник начал связывать Ренстона, но офицер сказал, что он зря старается, поскольку торговцы с Горма не берут людей древней крови. Тот начал убеждать командира, что Ренстон столь же молод и силен, как и мы, и что за него хорошо заплатят. Но офицер оборвал его и заявил, что Древнюю расу можно сломить, но не согнуть, и тут же пронзил грудь Ренстона мечом.

– Сломить, но не согнуть… – медленно повторил Саймон.

– Люди Древней расы одной крови с народом Эсткарпа, – добавил юноша.

– Но почему Ивиан столь внезапно ополчился на Древнюю расу? – полушепотом спросил Саймона карстенец справа. – Ведь они ушли на окраины и не мешали нам. А те, кто подружился с ними, говорили о них только хорошее, и дружбе не мешали ни их древние знания, ни странные обычаи. Неужели Ивиан действует по чьему-то приказу? Тогда кто отдает такие приказы? И зачем? Как знать, братья мои по несчастью, может, люди древней крови, жившие среди нас, служили своего рода препятствием для проникновения зла с Горма.

Что же, вполне логично. Саймон и сам думал о происходящем примерно так же. Он собирался продолжить расспросы, но сквозь тихие стоны еще не пришедших в сознание пленников он уловил какое-то шипение – звуки, до ужаса ему знакомые. Спустя минуту он понял – в трюм поступает какой-то газ.

Люди задыхались и кашляли, бились в конвульсиях и затихали. Саймон думал лишь об одном: едва ли четырнадцать человек затащили в этот трюм только для того, чтобы умертвить газом. Он, успокоенный этой мыслью, сделал глубокий вдох, почему-то вспомнив анестезию у зубного врача в его прежнем мире.

– Бу-бу-бу… Бу-бу-бу… Бу-бу-бу… – Слова не слова, непонятные звуки, какой-то высокий голос… Он приказывает.

Следуя инстинкту самосохранения, Саймон лежал не двигаясь.

– Бу-бу-бу… Бу-бу-бу… Бу-бу-бу…

Боль в голове притупилась. Саймон понял, что он уже не на корабле: под ним больше ничего не вздрагивало и не качалось; он был раздет донага и дрожал от холода.

Голос смолк, но Саймон продолжал лежать неподвижно, как будто помимо воли подчиняясь какому-то приказу.

Пытаясь вывести себя из этого состояния, Саймон дважды сосчитал до ста. Ни звука. Он поднял веки и тотчас опустил их – в глаза ударил яркий свет.