Памятное. Новые горизонты. Книга 1

И когда практически все было съедено, я вдруг спросил:

– А что, если смола, которую мы съели, начнет там внутри твердеть?

Через некоторое время мы оба почувствовали себя плохо: нас сильно тошнило.

– Выживем или помрем? – спросил Лявон.

– Выживем, если не помрем, – ответил я.

«Помирать» пошли домой. Лег я на кровать и пролежал долго. Ночью меня вырвало. На следующий день встретил дружка. С ним приключилось то же самое.

– Знаешь что, – сказал он, – давай никому не говорить, как мы жарили эту яичницу.

– Давай, – откликнулся я.

Тошнота и побаливание у нас обоих появлялись еще в течение нескольких дней. А затем все пришло в норму.

Интересно то, что впоследствии ни Лявон, ни я не могли переносить запах смолы. Уже при виде этого дерева, особенно если оно с царапинами и с появившимися каплями смолы, нам становилось дурно. Мы поклялись, что больше никогда не только не будем ходить на добычу утиных яиц, но и вообще из таких яиц никогда не будем есть яичницу, даже приготовленную по всем правилам.

И много лет спустя, когда кто-нибудь заговаривал о смоле или я ее видел, то с улыбкой вспоминал детство и нашу яичницу, от которой шел аромат соснового бора.

Когда научился читать, то часто с книгой в руках в коротких перерывах между полевыми работами уходил в поле или в лесок, ложился на траву и мечтал. Обычно это было тогда, когда в школе не было занятий. Мечтал, задавал себе вопросы: «Что такое звезды? Почему они светятся ночью? Почему считается, что бог живет на небе? Кто его видел?» И сам себе отвечал: «Ведь его не видел никто из людей, которых я знаю».

Задавал я этот щекотливый вопрос и бабушке Марфе:

– Кто видел бога?

Она отвечала:

– Человек бога не может увидеть.

Тогда я задавал ей другой вопрос:

– А как же тогда можно о боге говорить, коли его никто не видел?

На это она заявляла просто:

– Будешь все знать – скоро состаришься.

И этим самым давала понять, что разговор о боге закончен.

Другие взрослые, свои и чужие, говорили примерно то же, однако чем моложе они были, тем добродушнее встречали детские вопросы.

Один из жителей деревни, Михаил Шелютов, близкий наш сосед, придерживался вольнодумной точки зрения. Он заявлял и нам, малышам, и взрослым довольно мудрено:

– Существование бога под вопросом, и многие ученые не верят в то, что он есть.