У края

У края

Анатолий Зарецкий

Двадцать лет работы в КБ Королева пролетели как один день. Мне нравилась моя работа, и многоразовую космическую систему “Энергия-Буран” по праву считаю своим детищем. Все рухнуло с “перестройкой” Горбачева. В возрасте сорока девяти лет я оказался безработным, без средств к существованию и перспектив трудоустройства по специальности. Одолев все преграды, мне удалось построить небольшое камнеобрабатывающее предприятие, способное обеспечить своим владельцам доход не менее миллиона долларов в год.

Но моему партнеру нужен был “свечной заводик”, который был бы исключительно в его полной собственности. И в его “сахарной голове” созрел коварный план, как избавиться от партнеров, присвоив их доли. Отказавшись подписать подготовленные адвокатами документы, я “заказал” себе смертный приговор. И вот я в очередной раз “у края”, и мне, как два года назад, предстоит все начать сначала.

Анатолий Зарецкий

У края

Вместо предисловия.

От края и до края

Я родился в Харькове, в городе, который “волею судеб” оказался на стыке близких, но все же разных культур. Во времена царствования Петра Великого этот южнорусский город был “у края” Великой России – пограничной крепостью на “укрАине” огромного государства.

А в годы Октябрьской революции в Харькове была провозглашена советская власть в Малороссии, объявленной республикой, которую на польский манер назвали Украиной, а ее жителей, разумеется, украинцами.

И вплоть до 1934 года Харьков оставался столицей Украинской республики в составе Советского Союза.

Следы неизбежной “украинизации” проявились в двуязычных вывесках, развешанных по всему городу, и, конечно же, в официальных документах, заполняемых на русском и украинском языках. Так в моем первом паспорте я получил новое отчество: “Панасовыч”, хотя, насколько известно, ни в одном из языков мира имена собственные не меняются.

Существовала даже шутка, что великий русский поэт Пушкин на Украине непременно стал бы Гарматкиным.

Однако, несмотря на грандиозные усилия, харьковчане во всех переписях в качестве родного языка упорно указывали русский, а украинский лишь в числе языков народов СССР, которым владеют дополнительно. Да и в городе в годы моего детства украинскую речь можно было услышать лишь на рынках, куда привозили свою продукцию колхозники из окрестных украинских сел.