У края

Мы въехали в крепость и расположились на автомобильной стоянке. Выйдя из машины, попали в раскаленное пекло итальянского лета. Вокруг лишь камень, камень и камень. И ни одного деревца. Камень, правда, красивый – в виде средневековых храмов и палаццо, в которых, очевидно, и прислуживали предки Труффальдино, слуги двух господ.

Наспех, не более чем за пятнадцать минут, осмотрев достопримечательности, направились к машине.

– А там что? – спросил Ларису, показав на красивое здание.

– Едем, Анатолий.

– Серджо не любит ходить, – пояснила Лариса.

Мы уселись в раскаленную машину, и Серджо тут же включил кондиционер на полную мощность.

– Могучая, похоже, была цитадель, – показал я на сохранившуюся часть городской стены, а Серджо вдруг отчаянно махнув рукой, въехал под “кирпич”.

Мы медленно двигались вдоль крепостной стены, а Серджо непрерывно что-то бормотал.

– Что он говорит? – спросил Ларису.

– Говорит, Серджо едет правильно, – рассмеялась она, – Успокаивает себя, Анатолий Афанасьевич.

– Зачем же мы сюда поехали? – удивился я.

– Вы же захотели посмотреть, – пояснила Лариса.

– Я захотел? – спросил ее. “Этого мне только не хватало, чтобы Серджо нарвался на штраф”, – подумал про себя.

Наконец, обогнув цитадель, мы выехали на исходную площадку у городских ворот, а на нас вдруг удивленно уставилась группа карабинеров, стоявших у полицейской машины.

– Бистро-бистро, – с визгом колес развернулся Серджо, и мы поехали прочь от родового гнезда Труффальдино.

Вскоре выехали на автостраду, и спидометр “Мерседеса” надолго застыл у отметки сто восемьдесят. Серджо гнал машину на своей любимой крейсерской скорости.

Часа через два мы въехали в Кастэльфранко. Когда уже вдали показалась моя гостиница “Алла Торэ”, Серджо, кивнув на здание, мимо которого проезжали, сказал:

– Этот человек против Америка бомбит Югославия.

Я оглянулся и увидел белую простыню, вывешенную на балконе второго этажа. На ней была изображена перечеркнутая крест-накрест схематическая бомба. Надпись прочесть не успел.

– Что там написано? – спросил Ларису.

– Не знаю, Анатолий Афанасьевич. Там по-английски, – ответила она.

– На весь Кастэльфранко протестует всего один человек? – то ли спросил, то ли возмутился я.

– Я знаю только этот человек, – ответил Серджо.