Потерянный рай. НКВД против гестапо

Уж сколько ночей он видел одно и тоже! Светило то росло, то уменьшалось, но всякий раз оно безразлично смотрело на одиноко бредущего человека. Он уже и не помнил, сколько раз видел этот белесый диск, ночуя то в стогах сена, то в заброшенных сараях.

Но сегодня луна была особенной. Она показывала миру, всему бестолковому человечеству свое великолепие. Сегодня было полнолуние.

«Ух, какая громадная!» – подумал он. Но в ту же минуту он отчетливо осознал, что луна светила ему в глаза через… чисто вымытое стекло.

«Где это я?» – он повернул голову и тревожно стал разглядывать комнату, в которой лежал. В противоположном углу под чуть тлеющей лампадкой он разглядел образа, украшенные рушником. Чуть поодаль на бревенчатой стене тикали ходики с такими родными гирьками в виде еловых шишек. По-над стенкой виднелась длинная скамья, покрытая домотканым половичком. А рядом с топчаном, на котором он лежал, белел выбеленный щиток печи, от которого шло тепло.

«Как я сюда попал?» – он пытался вспомнить, но ничего не получалось.

Вдруг он отчетливо услышал звук шаркающих шагов. Скрипнули половицы, и в комнату вошел бородатый старик, который направился к образам. А он наблюдал за этим дедом через сожмуренные ресницы, боясь выдать себя.

Старик встал на колени и начал что-то шептать. Он так породному крестился и отбивал поклоны, что лежавший на топчане невольно вспомнил свою бабушку, которая вот также когда-то истово молилась, прося у всевышнего добра и здоровья всей своей многочисленной родне.

«Ах, бабаня, бабаня! – думал он о своей бабушке – Помолись за меня!».

«На каком языке это он молится? – прислушивался он к всхлипывающему шепоту старика – Вроде, не словацкий и не польский. Да и католики они. Сябры[16 - Самоназвание белорусов.][17 - Сябры- самоназвание людей белорусской национальности]! – вдруг осенила его догадка – Неужели дошел!?»

А старик меж тем вытер рукавом рубахи глаза, кряхтя, поднялся на ноги и направился к топчану. Мужчина замер. Неожиданно рука старика скользнула под одеяло.

И тут лежавший понял, что находится под одеялом абсолютно голым. Старик развязал какие-то тесемки на его бедрах и стянул с его паха глиняную бутылку. Потом дед потряс этим сосудом в воздухе, что-то удивленно прошептал и вернул бутылку на прежнее место. Завязав тесьму на бедре мужчины и поправив и одеяло, старик тяжело вздохнул и, шаркая ногами, скрылся за дверью.

Вскоре за стеной послышался звон чего-то железного.