Тайны серебряного века

По единственной в истории страны переписи 1897 года, население составляло 128,2 млн человек, в том числе население Европейской России – 93,4 млн человек.

Летом 1914 года все военнослужащие действующей армии, а с октября того же года все военнослужащие на территории России надели полевые погоны. Хотя парадная и повседневная формы одежды отменены не были, но последовали примеру царя, надевшего с началом войны простую солдатскую гимнастерку с погонами пехотного полковника и не снявшего ее вплоть до своей трагической гибели.

Носить золотые погоны мирного времени с 17 июля 1917 года считалось дурным тоном. В конце 1914 года производство золотого и серебряного галуна для погон было вообще прекращено и более уже никогда не возобновлялось в царской России.

Для шинелей погоны шились из сукна защитного цвета, а для мундиров, гимнастерок – из зеленого молескина. Нашивки нижних чинов были темно-оранжевого цвета. Цвета шифровок – номера полка или вензель шефа полка – были установлены следующие:

– желтая – пехота,

– малиновая – стрелковые части,

– голубая – кавалерия,

– красная – артиллерия,

– коричневая – инженерные войска,

– синяя – казаки,

– светло-зеленая – железнодорожные войска,

– белая – обоз.

Вслед за введением полевой формы вводился режим строжайшей экономии, но российское руководство словно забыло об ответственности перед своим народом, жившим совсем не так, как жили граждане союзнических стран.

Николай II считал, что своим участием в фактически общеевропейской гражданской войне он наберет очки для авторитета на политическом подиуме Европы.

Хотя военные реформы 1909–1914 годов и сделали русскую армию более современной, но лишь по сравнению с 1905–1907 годами, однако военный министр Сухомлинов не раз докладывал императору о конкретных слабостях русской армии, не достигшей мощи основного противника – Германии.

Надо признать, что начало войны в России было встречено с патриотическим подъемом. Что-то великое, напоминающее 1812 год, чувствовалось в народе. Особенно после обещания царя не заключать мир, пока хоть один вооруженный неприятель останется на русской земле.