«Снег», укротивший «Тайфун»

Одной из них была долгие годы глубоко засекреченная операция органов государственной безопасности «Снег», внесшая свой реальный вклад в дело разгрома немцев под Москвой, а в дальнейшем и Японии, о чем читатель узнает далее.

Мариэтта Шагинян о значении Московской битвы в статье «Оборона Москвы» писала, что «пройдут десятилетия – и тысячи страниц испишут о том огромном, что мы называем сейчас «Оборона Москвы». Ученые будут рыться в документах, в газетах; для художников станут драгоценными каждая мелочь, каждая черточка, уцелевшие от забвения и не поглощенные временем…».

Как-то отец-фронтовик признался: «Говорят, что на войне нельзя испытать ощущение полного счастья. Неправда! Мы тогда чувствовали себя самыми счастливыми людьми, потому что победа – это счастье».

И это была первая большая победа, и значит – первое ощущение огромного, всепоглощающего счастья.

Это счастье до сих пор испытывают наши люди!

Глава 1

Тайное возрождение германского милитаризма

«Горе тому, кто слаб!» – выкрикнет Гитлер, упиваясь своими реальными и рассчитанными при помощи своего Провидения будущими победами.

Версальские вериги, которые носила на ногах Германия образца 20 – начала 30-х годов, все больнее и больнее врезались в сознание немцев. Они это воспринимали как политическое унижение, дурно влияющее на промышленное развитие страны.

Многие в Германии утверждали, что нация при таком подходе начинает деградировать и может скатиться на социальное дно из-за безработицы и разрушенной производственной базы.

Эту боль уловил и на ней сыграл бывший ефрейтор Первой мировой войны, австриец по происхождению, Адольф Гитлер (Шикльгрубер).

В результате буржуазной революции в Германии в 1918 году была разрушена и сметена на свалку истории могучая Прусская военно-промышленная империя Гогенцоллернов. Всего полстолетия просуществовало это творение политического гения Бисмарка и военной машины Пруссии.

Адольф Гитлер понимал, что загнанная в тупик бывшая Веймарская республика обречена на прозябание, если не изменить политику и не создать новое, мощное государство на обломках старого.

Самую радикальную политику – восстановление единого государства, способного противостоять двум внешним силам: американскому еврейскому капиталу и Коммунистическому Интернационалу – могла и смогла предложить лишь новая партия Гитлера под патриотическим названием «национально-социалистическая партия».