Дочь костяных осколков

Мэфи заурчал у меня под ногами, встал на задние лапы и похлопал меня по колену, а потом, я еще вниз посмотреть не успел, подбежал к парусу и забрался по ножке жаровни внутрь. Его мех тут же перепачкался в пепле.

– У меня не осталось умных камней, – сказал я. – Все сжег.

Но Мэфи и не собирался искать камни. Он сидел в жаровне мордочкой к парусу и дышал. Из его рта появился дым, такой же легкий, как от умных камней. С дымом пришел ветер. Ветер набрал силу, наполнил парус, и моя лодка рванулась вперед.

– Мэфи! Мэфисоло! – У меня голова пошла кругом.

Я не понимал, что говорю. Это сон? Если да, то когда я заснул? Прежде чем я успел задать следующий вопрос, Мэфи снова сделал глубокий вдох и выдохнул, и снова у него изо рта появился белый дымок и ветер наполнил парус.

Черная лодка еще не исчезла за горизонтом, мы летели за ней по волнам как на крыльях. Я снова посмотрел в подзорную трубу. Это могло быть игрой моего воображения, но я увидел еще больше направленного в синие паруса дыма.

Сколько же у них умных камней?

На лодке не было никаких символов Империи, а даже контрабандисты и воры не способны завладеть большим количеством умных камней. Мне это удалось лишь однажды, путем хитроумных манипуляций с императорскими конструкциями и солдатами. Да какая разница? Я бы со своей маленькой дубинкой ринулся в бой со всей Империей, только бы вернуть мою Эмалу.

Ветер и брызги хлестали в лицо, я стоял на самом носу лодки, изготовившись, как только мы приблизимся, броситься на абордаж.

Расстояние между мной и черной лодкой под синими парусами снова начало увеличиваться. Ветер, бивший мне в лицо, ослаб. Нет. Только не сейчас. Я несколько лет не видел эту лодку и теперь был так близок к разгадке самых важных тайн. Мы замедлились, а черная лодка набирала скорость. Я оглянулся. Мэфи сидел в жаровне и с хрипом делал слабые выдохи в сторону паруса.

– Мы не должны сдаваться! – закричал я, и мне было плевать, что Мэфи – зверек.

Мы были так близко. Я был как умирающий от голода человек, которому к самым губам поднесли ложку с медом.

Мэфи снова выдохнул, паруса наполнились ветром, и лодка дернулась вперед. Мэфи сгорбился в жаровне, его подрагивающие усы были все в пепле.

– Плохо, – прохрипел он.

Шок, который я испытал, услышав его голос, отличался от первого такого случая.