Дочь костяных осколков

 – Ты дал имя этому существу?

– Он не существо, – упрямо сказал Алон.

– Хорошо, – я кивнул, – он Мэфисоло.

Да, зверек явно не походил на чудовищного морского змея из древних преданий, который мог проглотить целый город, если жители не нарвут ему ягод дымчатого можжевельника.

– Грозное имя для такого мелкого паренька, – заметил я.

Алон пожал плечами и, глядя вниз, чертил носком круги на палубе.

Я совсем не ожидал, что мне будет неловко за то, что я над ним подшучиваю.

– Пусть будет Мэфи. Мэфисоло – слишком длинно, не выговоришь.

– А мне показалось, в самый раз, – сказал Алон, и улыбка снова появилась на его лице.

– Ты можешь звать его, как тебе нравится.

Я протянул к зверьку руку и ждал, что он станет нюхать мои пальцы или даже куснет разок. Но он только поднял лапу и положил ее мне на ладонь, как будто мы были старыми приятелями и случайно повстречались на улице. У меня дрожь пробежала по руке до самого плеча, даже волоски дыбом встали. Я мягко отвел руку и рискнул погладить зверька по голове.

Я рассмеялся, хотя думал, что после острова Голова Оленя еще очень долго не буду смеяться. Мэфи подпрыгнул, как будто мой смех его напугал, метнулся обратно к Алону, забрался к нему на колени и снова схватил его за пальцы.

Мальчишка захихикал, но уже в следующую секунду его смех перешел в рыдания.

– Остров утонул? Они правда все утонули?

Люди. Они попали в ловушку. Им некуда было деваться.

Я тяжело сглотнул. Мальчик смотрел на меня.

– Да, думаю, да.

Алон разрыдался еще сильнее. Хотя, если бы я скрыл правду, было бы только хуже. Реальность – суровая госпожа, но от нее нельзя отмахиваться.

Мэфи устроился на коленях у мальчика, постукивая его лапками, а потом посмотрел на меня.

Хотел, чтобы я что-то предпринял?

Я откашлялся и сказал:

– Мне жаль.

Но ветер унес мои слова. Если бы мы с Алоном были старыми друзьями, если бы он был постарше, я бы отвел его в трактир и мы бы помянули добрым словом всех погибших. Я бы предложил ему веточку можжевельника, чтобы он сжег ее вместе с телом. Но Алон был маленьким мальчиком, а у меня не было ни веточки можжевельника, ни тела.

– Твоя тетя могла спастись, – сказал я.

Это была явная ложь, а ложь не могла успокоить Алона.