Дочь костяных осколков

Все посмотрели на дома и расставили руки, как будто надеялись, что смогут удержать падающие стены. С крыши дома у меня за спиной упал и разбился о мостовую кусок черепицы. Все стихло.

– Еще толчок, – сказал кто-то из солдат. – Второй за день.

Солдат явно встревожился. Мне, скажу честно, все это тоже не нравилось. Иногда после основного толчка случаются мелкие повторные, но этот был сильнее первого.

Капитан снова переключила внимание на меня.

Я откашлялся и расправил плечи:

– Капитан, думаю, нам следует быть на площади.

Наконец-то мне удалось выбрать правильную интонацию. Уважение и дисциплина. Капитан убрала руку с моего плеча.

– Найдем нашего солдата позже. Сейчас нас ждет долг.

Махнув своим людям, она зашагала по улице.

Я заметил, как парочка солдат непроизвольно потянулись к шраму у себя за правым ухом. Интересно, они помнили тот свой день так же четко, как я, или уже успели подзабыть? Я пошел следом. У меня ведь тоже было дело на Празднике. Да, я – обманщик, но я держу слово.

Булыжники мостовой после толчков шатались под ногами. Улица вывела на вершину холма и там пересеклась еще с двумя.

Шагавший впереди солдат развернулся, чтобы оценить обстановку с высоты холма, но вдруг вытаращил глаза и заметно побледнел.

– Капитан! – крикнул он.

Я, естественно, тоже оглянулся.

Здания вдоль узкой, заполненной клубами пыли улицы напоминали неровные зубы, которые готовы вот-вот сомкнуться. Но не они привлекли внимание солдата. Что-то изменилось внизу, на берегу океана.

Верхушки кустов. Бухта уходила под воду.

Капитан оценила эту картину и поджала губы:

– Мы идем на площадь. Расскажем двум другим ротам. Сохраняем спокойствие, обеспечиваем порядок. Что бы это ни означало, держимся вместе.

Солдаты беспрекословно последовали за своим капитаном. Определенно, она пользовалась у них авторитетом.

Я смотрел на плавучие пристани. Держать слово, понятное дело, надо, но я также пообещал Эмале, что найду ее. Если погибну, это у меня навряд ли получится. Я представил, как Данила лепит дамплинги для своего племянника, чтобы устроить для него пир после праздника.

После моего праздника мама, которая обычно была скрытной и немногословной, прижала меня к себе, поцеловала во взмокшую от пота макушку и сказала:

– Как бы я хотела тебя уберечь.