Дочь костяных осколков

Спас один человек. И этого было достаточно – худо-бедно, более-менее.

– Хорошо, я его заберу, – пообещал я.

Пообещал как последний дурак.

Данила выпустила мою руку и сказала, обращаясь к солдату у нас за спиной:

– Он мне задолжал за кувшин вина, скоро освободится.

Шаги удалились в сторону двери и стихли.

– Племянника зовут Алон. Он в красной рубашке с белыми цветочками на подоле. Его мать – башмачница на Фаларе, единственная на всем острове.

Я отряхнул ладони от муки.

– Понятно: красная рубашка, цветочки, башмачница.

– Лучше поторопись.

Сказал бы я Даниле пару ласковых, если бы не понимал, как ей больно. Она потеряла дочь. Я потерял жену. Следовало быть добрее.

– Если выясню, что произошло с вашей приемной дочерью, найду способ дать вам знать.

Данила кивнула, во второй раз смахнула набежавшие на глаза слезы и снова принялась лепить дамплинги. Она лепила их яростно, как воин сражается на поле боя; казалось, в тот момент для нее не было ничего важнее этого занятия.

Я повернулся, чтобы уйти, и в этот момент земля дрогнула у меня под ногами.

Задребезжали кружки в посудном шкафу, скалка скатилась по столу и упала на пол, закачались подвешенные под потолком рыбины. Я расставил руки в стороны, просто не знал, за что хвататься, – все вокруг двигалось. А потом в одну секунду остановилось.

– Всего лишь один толчок, – сказала Данила.

Это было очевидно, но, насколько я понял, она сказала это не мне, а для собственного успокоения.

– Некоторые думают, что толчки происходят из-за шахт умных камней, – продолжила Данила.

 – Слишком уж они глубокие. Не о чем волноваться. Толчки повторяются уже несколько месяцев – и ничего.

Данила обманывает себя? Толчки случаются, но на моей памяти последний был очень даже давно. Я сделал шаг, легкий, просто чтобы проверить. Земля твердая – все нормально.

– Пора, ветер мне в паруса, – сказал я.

– И ясного неба, – отозвалась Данила.

Тайно вывести ребенка с Праздника десятины – задача не из легких. Все дети, достигшие восьми лет, вносятся в списки, и мне надо было вычеркнуть из этих списков имя племянника Данилы.

Но мне уже приходилось иметь дело с переписчиками, с солдатами императора и даже с его конструкциями.

Я расправил полы камзола и пошел на выход. Следовало, конечно, сначала выглянуть в окно или хотя бы приоткрыть дверь и глянуть в щелку. Но толчок встряхнул и мои нервы. Мне казалось – еще чуть-чуть, и я найду лодку, которая забрала Эмалу. Казалось, ответ уже рядом.