Ностальгия по Северам

Рафаэль открыл дверцу и рухнул в снег по пояс. С трудом выбравшись на дорогу, мы увидели вахтовый автобус. Он немедленно остановился, и первый же вышедший шахтер, оценив ситуацию, заржал и спросил: «Из «Сказки?» «А то!» – гордо ответил Фред.

Из автобуса вывалила вся очередная шахтерская смена, нырнула в тундру и на руках вынесла такси на дорогу. Всё оставшееся время Рафаэль влюбленно тарахтел: «Ребята! Да я с вами… всегда… запишите телефон.»

Я ж говорю – это были лучшие годы нашей жизни.

И она, эта жизнь, все набирала скорость. Строился Надым, разворачивались Пангоды. Корреспонденты не вылезали из командировок, причем Гольд настолько, что поселок Пангоды в шутку называли «Пангольд».

Из Берёзово приехал фартовый Коля Бондровский, вошедший в коллектив как патрон в обойму.

Из Тюмени – инфернальный Юра Головинов, что называется, метр с кепкой, смоляная борода и меховые сапоги. Через несколько лет в Надыме его будет сорок минут безропотно ждать вертолет, где томился тоже не слабый рабочий народ.

Редакция радио была центром притяжения лихого народа, и местного, и приезжего. И богемный оттеночек был. Был.

Заходил в громадном меховом полушубке и унтах командированный из Тюмени журналист Евгений Ананьев, всем известный как Женя Шерман.

Бытовал рассказ о том, как он еще в начале шестидесятых встречал в Тюмени московского коллегу, по заданию редакции писавшего о сельском хозяйстве юга Тюмени.

И вот они успешно застряли на редакционной «Волге» (на «Газ-69» бы поехать, так нетстоличный журналист!) где-то в полях на грунтовой дороге. Сели намертво. И вечер уже. Трактор нужен, а где его взять. Деревня была в паре километров, но надо ж было уговорить тракториста.

И родилась гениальная идея. Не Женя сопровождает москвича, а столичный журналист (и главное, удостоверение есть!) показывает тюменскую глубинку… Кому бы вы думали? Кубинцу! Это ж надо понимать, чем была тогда для нас Куба! А уж Джордж Шерман был вылитым кубинцем, одна борода чего стоит.

И потрясенный тракторист, и председатель колхоза летят на спасение революции.

Дрогнул Женя уже в деревне, где немедленно в сельском клубе начался приветственный митинг.