Караван уходит в Чиру

Княжеский род Горчаковых был древним – он брал свое начало еще с Рюриковичей – поэтому на их родовом гербе помимо прочих атрибутов власти была и золотая корона, которую дозволялось иметь далеко не всем князьям. Однако родовитость не принесла Горчаковым сколько-нибудь значимого богатства. Причиной тому были врожденные несгибаемость, обостренное чувство справедливости и нежелание быть нечистоплотным в угоду корыстным интересам. Это не нравилось монархам и их фаворитам. Поэтому царских милостей по отношению к Горчаковым было немного.

Министром Александр Михайлович стал два года назад. Тогда, в марте 1856 года, сразу после подписания вынужденного Парижского трактата, подводившего черту под кровавыми итогами Крымской войны, недавно взошедший на российский престол император Александр II сказал Горчакову: «Я нуждаюсь в помощи, в хороших советниках. Помогите мне. Исполните мою просьбу».

В помощи самодержец действительно нуждался. В наследство ему досталась разоренная войной, отсталая в экономическом и политическом отношении крепостническая империя, оказавшаяся в изоляции по вине, в том числе и предшественника Горчакова на министерском посту графа Нессельроде.

…Он повернулся на звук открывающейся двери. Вошедший секретарь известил:

– Генерал Катенин, Ваше сиятельство.

– А… проси-проси, голубчик.

Вскоре перед Горчаковым предстал оренбургский и самарский генерал-губернатор Александр Андреевич Катенин, облаченный в парадный мундир с множеством орденов на груди.

После обмена любезностями сановники разместились в удобных креслах, обшитых золоченой парчой, и преступили к неторопливому чаепитию. Времени до аудиенции в Зимнем дворце было еще предостаточно.

– Ну и каковы Ваши впечатления, Александр Андреевич, относительно ситуации в степи и ханствах? – осведомился министр.

Он знал, что Катенин, вступив в должность военного губернатора, в определенной степени отошел от воинствующей политики в отношениях с киргизами, свойственной его предшественнику Василию Алексеевичу Перовскому. Ратовал Катенин и за укрепление торговых связей со среднеазиатскими ханствами. Все это, по мнению Горчакова, пока неплохо укладывалось в провозглашённую им же доктрину временного отхода России от политики активного участия империи в международных делах.