Караван уходит в Чиру

Поначалу их воспринимали как анекдот, но когда стало известно, что колотовцы от страху уже не стали выходить на поля и исполнять, как полагалась, возложенные на них повинности, начальство приняло решение разобраться в этой нелепой истории на месте. По приказу командира второго военного округа полковника Петра Михайловича Харнского была создана специальная комиссия, в которую помимо военных чинов вошли еще и преподаватели уездного училища. Из близлежащих казачьих поселений в Колотовку для обеспечения порядка и охраны комиссии выдвигались опытные казаки.

На санарцев, привыкших жить добротно, Колотовка произвела тягостное впечатление. Порядка двадцати кособоких домишек, выстроенных абы как на сосновых пнях, были покрыты почерневшей от дождей и снега соломой. Подворья, огороженные прогнившими жердями, висевшими на таких же гнилых столбах, заросли лопухами и коноплей.

Прибывшим казакам перво-наперво была дана команда прочесать деревню и ее окрестности вдоль и поперек. Начальство боялось, что за всеми странностями, творящимися в Колотовке, могли стоять беглые каторжники, коих ссылали за поддержку петрашевцев[12 - Сторонники учения социалистов-утопистов.] в немалом количестве. Но поиски никакого результата не дали – в округе вообще не было никого постороннего. Этому в немалой степени способствовала дурная молва о событиях в деревне.

А комиссия меж тем обследовала саму избушку, которая наделала столько шуму. Внешне она была непримечательной: сгнивший сруб с покосившимися стенами и крышей. В этом доме, по словам местных жителей, уже лет десять никто не жил. Следов пребывания людей в заброшенной избушке найдено не было. По предложению училищных преподавателей решено было исследовать прогнившие доски и бревна – таинственное свечение в доме могла вызвать особая плесень.

В течение всего дня казаки доставляли к начальству местных жителей для допроса. Колотовцы рассказывали всякое. И трудно было понять, где в этих рассказах правда, а где вымыслы. Ивану Мякишеву досталось сопровождать к начальству Феклу Осокину – запитую бабу лет сорока с хитроватым синюшным лицом.