Перстень царя Ивана

Не дают поганому Гирею по выражению государя «искрадывать русскую украйну разбойными набегами». Людей дельных находят, пашенные заимки, зверопромысловые угодья и градки крепостные где надо ставят и так постепенно продвигаются на юг.

Но мало таких людей, сетует государь, мало! Больше тех, кто за спинами других прячется, да родословными своими бессмысленно кичится, мол, не по чину мне служить ни в земщине, ни в опричнине, ни в войске, мне, дескать, держава по чину и скипетр. Иные еще хуже! Вон Андрей Курбский! Государь ему как брату доверял, войско и казну вверил, так нет же – сбежал! Мало того – сбежал, на службу нанялся к ворогам! Сучьим панам теперь служит.

Оттого и недоверчив государь, и подозрителен!

А Каменный Пояс? Хан Кучум там безобразничает сверх всякой меры! На строгановские заводы зарится, государевых людей да черемисов наших полонит басурманин!

Великая мысль есть у государя! Казань и Астрахань – это первый шаг!

Второй -ступить за Каменный Пояс, крепкой ногой ступить, обосноваться там прочно и навсегда обезопасить Русь с востока!

А север? Намерен государь город-порт поставить на поморском Русском Севере, чтобы аглицкие и наши, когда будут, торговые суда не ходили промеж датчан, норвегов, шведов, немчинов, полячишек и балтов, от которых никогда не знаешь какой пакости ждать, а шли Северным прямым путем!

Так что нет, Малюта, не обидно мне, не обидно! Наоборот, благодарен я батюшке, он как отец хоть и через боль, но ума мне дал! – заключил Борис.

Малюта внимательно выслушал, одобрительно похлопал Бориса по плечу: – Хорошо и ладно ты сказал. Но ты, это, Борис, давай к твоему разумению поближе.

– Да, к разумению. Так вот, уже почти три года Бомелька при царе, а результат где? Нету результата, нету! И, верно, не один я так думаю! И потому, я разумею, придумал Бомелька перстень.

– Что за перстень еще? Причем здесь перстень? – удивился Малюта.

– А-а! Чудесный перстень! Он вроде как и тело лечит, и голову правит! Белого металла, с печаткой желтого камня и черным крестом.

– И государь поверил ему? – изумился Малюта.

– Да, поверил! Скажу тебе больше: при мне и Бомелиусе однажды государь в задумчивости сказал: – Да, припоминаю, говорила мне мамка, что дед мой с этим перстнем долгую жизнь прожил и не болел, а отец мой, как только вернул перстень немчинам, так хворать стал и вскоре помер.