Перстень царя Ивана

) учился по книгам Герберта Аврилакского, он же папа Сильвестр, а у себя в Германии по книгам Авиценны, Виллановы и Парацельса. И еще сказала, дескать, Бомелиус – врач от бога, а колдун и ведьмак от дьявола. Сейчас в тюрьме сидит за колдовство, ждёт петли. Представляешь, попади Андрей к Лизавете днём позже, болтался бы Бомелька в петле как миленький! Словом, Андрей его из тюрьмы вытащил, вот и скакнул Бомелька из грязи в князи, из тюремной петли в палаты царские. Что? Как это Лизавета его отдала? Да она хоть что отдала бы.

Испанцы ее душить начали в морях, корсары треть аглицкого флота разграбили и сожгли, а куда им без флота на островах-то? Вот и бросилась Лизавета флот усиленно строить. Так-то лес бриты у шведов брали, да на ту беду испанцы немчинов Ганзы науськали, а те шведов, вот они, шведы, Лизавете фигу и показали. Куда ей? К нам! Наш лес понадобился, а окромя того и смола, и пенька, и лен и, особливо, черный камень – графит.

– А камень-то зачем?

– Э-э! Если в графитовых формах пушечные ядра отливать, то они гладкие и ровные получаются и много дальше летят при стрельбе.

Сам в Ливонии на войне видел.

А для корабельных пушек понимаешь, что это такое? Тебя враг достать не может, а ты его из пушек ядрами крушишь и крушишь, садишь и садишь! Вот! То-то!

А чтобы окончательно договориться Лизавета с Андреем и Бомелькой своего посла Горсея к нам отправила, чтобы он от ее имени государю челом бил и бумагу с государевой печатью получил.

Да-а. Вот тебе Елисейкина история от Андрея.

А теперь я хочу тебя спросить.

– Спрашивай, – смиренно ответил Борис.

– В сундуке-то Федя – печатник что привез?

– Книги, грамоты, письма, всё из Посольского приказа, Федя —то к нему приписан. Как только сундук в книжную палату занесли, государь опись посмотрел, вернул в сундук и сказал мне: – Завтра посмотрим, – и на ключ закрыл.

– Интересно, – обронил Малюта и тихо, и проникновенно, но с легкой напругой начал:

– Слушай, Борис, ты постельничий, ты сродственник царю и близкий государю человек, не можешь ты не знать, что всё это означает: эти «шептания и шуршания», а ну, – Малюта чуть повысил голос, – говори, не скрытничай!

Борис опешил: – Да бог с тобой, Малюта! Чтобы я да перед тобой скрытничал? Да вот те крест! – Борис перекрестился, – не знаю я! Могу только о своем разумении сказать!

– Так говори!

Борис помялся, не зная с чего начать, вздохнул и решился: – Ну слушай.

Задолго до отъезда Савина к бритам это было.