Перстень царя Ивана

Малюта отвернулся от окна, отошел от него, сел, а потом и прилег на стоящую у стены широкую лавку: – Иди, Бориска, иди, не пустят без тебя Федю к государю, а он ждет, – поворочался устраиваясь поудобней, притворно зевнул и закончил, – потом приходи, я тебя тут подожду. Да смотри, Годунов, чтобы я тебя не год здесь ждал.

Хлопнула дверь, шаги затихли вдали. Тишина.

Апрель в этом году выдался небывало жарким. В полях трава еще не успела встать как напала эта сушь, принесенная ветром из далеких южных степей.

Малюта чертыхнулся, ругая жару, поворочался на лавке расстегивая полукафтан, устроился поудобней и задремал. Перед глазами поплыли спокойные, убаюкивающие видения: зеленый луг, ниспадающий к неширокой речке с кое-где заросшим ивняком берегом, и он – Гришка – ему лет двенадцать, охлюпкой на коне скачет к воде. И вдруг гром средь ясного неба, конь шарахнулся в сторону так, что всадник двумя руками вцепился в конскую гриву, из последних сил пытаясь удержаться на коне, но тщетно. Покрытая травой земля стремительно приблизилась и …Малюта дернулся так, что чуть не упал с лавки, открыл глаза, увидел перед собой лицо Бориса, кашлянул, прочищая горло, убрал с лавки ноги, сел и недовольно пробормотал: – Почто дверью грохаешь, не пушка чай.

– Да это не я, это сквозняк.

– Ладно, садись, садись. Ну что там?

Борис на цыпочках бесшумной тенью метнулся к двери, рывком открыл ее, убедился, что за ней никого нет, плотно закрыл дверь, вернулся и сел рядом на лавку.

– Что там, что там? – Борис вздохнул: – Государь в книжной палате с Елисейкой затворничает.

– Вот, шепчутся! – Малюта рукой хлопнул себя по колену, – не нравится мне это, не нравится! Сдается мне пока я в Ливонию походом ходил Елисейка ужом в душу государеву влез.

– Еще как влез! —подхватил Борис, – ты про игумена Печерского монастыря Корнилия слышал?

– Нет, я ж намедни вернулся и окромя государя и тебя еще никого не видел.

Борис округлил глаза и шепотом начал: – Представляешь, с месяц тому назад это было, игумен Корнилий после заутрени прямо в глаза государю при всех сказал, что мол негоже царю православному – помазаннику Божию – держать при дворе колдуна аглицкого, кой зельем колдовским торгует, хулу на господа возводит, ересь множит и смятение среди православных насаждает.