Иван Таранов

И представляете, этой весной она зацвела самая первая.

– Да, интересно в природе устроено. В ней много тайн и загадок.

– Иван Михайлович у вас есть ахиллесова пята?

– Боюсь пчел и больших собак. Еще одна слабость ? очень люблю сладкое.

– Вот бы не подумала! А вы знаете, мне вчера приснился Пушкин.

– Какая вы счастливая, мне он никогда не снился. Хотя мне особенно нравятся строки:

Все можно выразить так чудно!

Ах, обмануть меня не трудно!..

Я сам обманываться рад!

? Какой вы, однако, лукавый.

– Что же мне рассказать о себе? Даже не знаю.

– Ну, вот какие у вас есть желания, например?

– Вообще меня нестерпимо влечет путешествовать, чтобы узнать, как варят пиво в других странах.

– Куда же, например?

– Особенно тянет в Индию, в Австралию, на Камчатку и даже на Луну.

– На Луну?

– Да на Луну, когда пустят туда первый снаряд-ракету, а я думаю, что это будет скоро.

– Ой, какой вы фантазер?! Или может быть, смеетесь надо мной?

– Зачем мне смяться над вами. Попрошусь в качестве первого пассажира от Земли и отвезу туда свое пиво. Пусть луняне его попробуют, и если понравится, мы его будем туда доставлять снарядами – бочками…

– Нет, вы точно настоящий фантазер!

Потом стояли, и улыбались, и доверчиво глядели друг на друга. На ее лицо падали лучи заходящего солнца, и под ними оно казалось еще румянее. Доверчивы были ее глаза, но сквозило в них тревожное, робкое выражение.

– Вам холодно, ? спросил Таранов и взял ее тонкие пальцы. Они были холодны.

На что она прошептала ему:

– Тепло… Мне уже пора.

– Как жаль.

– Мне тоже.

– Обещайте, Иван Михайлович, что приедете на следующей неделе? Как раз Милена со Станиславой должны приехать. Обещаете? Мы с вами так редко видимся!

– Обещаю, ? произнес твердо Таранов.

5. Дела житейские

Неделя пролетела быстро в делах и заботах и была лишь отмечена тем, что в Тарановку заезжал Разгуляев.

Днем во время обеда собака во дворе злобно зарычала, пару раз гавкнула. Потом неожиданно в подоконник открытого окна раздался неприятно-резкий стук палкою. Таранов аж вздрогнул. Досадливо нахмурился, вытер губы салфеткою и подошел к окну.

– Дома, дружище? – узнал он голос Разгуляева.

Таранов сделал вид, что очень рад, и отвечал:

– Дома, дома.