Танки генерала Брусилова

Макаров усмехнулся в бороду. До какой же степени нужно ненавидеть Государя, чтобы от отцовского имени отрекаться.

– И так, господин инженер. У вас есть усовершенствованный вариант конструкции Тринклера.

– Так точно, ваше превосходительство.

Первый раз в жизни адмирал услышал, что это обращение может звучать издевательски.

– И вы хотите поставить его на службу России?

– Стране – да, царю – нет.

– Независимо от моих убеждений, любезный Николай Рома… Простите, господин Брилинг, ныне разделить сие невозможно технически.

Я могу продавить испытание вашего аппарата через Адмиралтейство и, при коммерческой надобности, у моих британских коллег. На Альбионе у меня прекрасные связи после выделки «Ермака». Ежели пригодность двигателя оправдает ожидания, будут вам и деньги, и признательность. Только, пардон, потребности Государя Императора от сего дела тоже в выигрыше останутся.

– Разделим… потом. Пусть Россия получит новые моторы. После революции они останутся народу.

– Так точно! – подхватил адмирал.

 – И трудовой люд старательно покатается на новых машинах по нашим костям.

– Вы думаете, это произойдёт скоро? – иронично вопросил Брилинг. – Я лично не собираюсь быстро превратиться в кости.

– Молю Бога до революции не дожить. В противном случае мы станем скелетами одновременно. Помните, как у французов: аристократов на фонарь! Вы, голубчик, из дворян. Как можете догадаться – я тоже не купеческого сословия. Потому шансы у нас с вами пережить революцию невелики. Разве что в эмиграции.

– Не надо смешивать, ваше превосходительство. Во Франции восстание произошло неорганизованно и спонтанно. Мы ведём целенаправленную агитацию.

– И получите пугачёвский бунт в традициях Стенки Разина. Сто тысяч ваших книжонок средь народа, большей частью неграмотного – фикция. Богачей на вилы, помещичьи усадьбы сжечь, персидскую княжну утопить и лихо отпраздновать – дальше воображение не работает. А наутро протрезветь и броситься на колени к уцелевшему помещику с криком: что делать-то, барин? Прости нас грешных ради Христа…

Брилинг глянул на часы.

– Каждый из нас останется при своём мнении. Вы – защитник режима, я его разрушитель. Обоим нам Россия – отчизна и мать. Посему предлагаю разговор завтра продолжить, у меня рабочее время заканчивается.

Занятный народ эти революционеры, подумал Макаров. До конца смены был готов молотить языком до посинения. А тут, глядишь, гудок подоспел – и пора домой.

– Неволить не смею. Один вопрос на прощанье.