Подлодки адмирала Макарова

– Осмотреться в отсеках.

– Носовой, течи нет.

– Машинный, течи нет.

– Два с половиной узла под водой на полуразряженных батареях. Это успех, господа, – довольно прогудел Якоби. – Ныне обе электрические машины отдают на валу не более пятнадцати сил. На свежих аккумуляторах, полагаю, получится три с половиной узла.

– Так-то лучше, – отозвался Берг. – Ежели меньше двух узлов, лодка плохо слушается рулей. Пробуем погрузиться пониже.

Джон стравил половину воздуха из уравнительной систерны и снова повернул маховик носовых рулей.

«Щука» полностью исчезла с поверхности моря. Внутри раздался скрип сдавливаемого остова.

– Не раздавит?

– Не должно, Борис Семенович. На шестьдесят футов спускались, расчетный запас прочности до сотни.

Мерцающие лампадки осветили напряженное лицо академика. Слово «расчетный» неприятно слышится, когда находишься в подводном, то есть практически затонувшем корабле, над тонким стальным листом подволока мириады тонн воды, а жизнь зависит от исправности нового и доселе весьма несовершенного механизма.

– Как только решим дело с аккумуляторами, нужно электрическое освещение пробовать. В лодке душно, лампадки тоже кислорода требуют.

– Вы правы, академик, – Берг уловил нервические нотки в голосе Якоби. – Погружение краткое, мы даже химические патроны не распаковывали. Скорость снижается, всплываем.

– Стоп! – непочтительно перебил капитана Джон. – Что есть этот звук?

Туф-туф-туф-туф… Прерывистый гул постепенно усиливался.

– Я слышал такой звук много раз, – заявил Том. – Когда машина застопорена, а мимо пароход проходит. Далеко еще.

– Право руля, держать на север. Всплываем под перископ. Томас, распечатай патрон, дышать нечем.

Механик смочил оксилитовую шашку, буквально через минуту воздух несколько посвежел. Берг прильнул к перископу.

– Мимо идет. Вовремя с его пути убрались. Курс – десять градусов. Всплываем.

Осталось неизвестным, что подумал вахтенный парохода, когда впереди и слева по курсу на поверхность вынырнул черный рукотворный кит.

Берг, разглядывая громоздкую тушу и высокие мачты на ней, на секунду предположил, что судно могло идти под парусами. Все три трубы обломали бы о его киль, а то и рубку снесли. Нет, в толкотище Финского залива ходить вслепую – себе дороже.

– Том, духовая и дымовод открыты. Заводи машину.

Как только заработала топка, воздух в «Щуке» быстро очистился до конца.