Подлодки адмирала Макарова

[2] Возмужали, батюшку вашего напоминаете, с которым в Николаеве много раз встречаться пришлось. Жаль, конечно, что ваша карьера не сложилась. Михайлов – как есть форменный мерзавец. Ваш благородный уход его не спас. Утонул, стервец, в Балтике в пятьдесят восьмом или пятьдесят девятом. Стало быть, конфуз исчерпан. Добро пожаловать домой, капитан Берг!

– Увы, ваше сиятельство. На флоте Соединенных Штатов дослужился лишь до старпома корвета.

– Жаль, решительно жаль. Мой сын Константин – уже капитан-лейтенант, хоть вас моложе.

Чаю, далеко пойдет. И ваш старший брат не промах, каперанг он, коли память не подводит.

– Непременно желаю наверстать, Федор Петрович. Разрешите представить коллегу и недавнего противника – офицера флота Конфедерации Джона Рейнса.

– Как же, наслышан, – адмирал пожал руку ковбою. – Мало вас было, но дрались крепко. Не в претензии, что Россия северянам способствовала?

Берг перевел вопрос.

– Какие могут быть счеты после объединения двух Америк? Мы с Алексом сейчас – как братья.

– Замечательно! – отреагировал Литке, не дожидаясь перевода. – What is your business in our country?

Александр не ожидал такого. Понятно, что президент академии владеет французским, как все образованные люди, и родным немецким. Но английский язык в этой части света не распространен. Вдобавок затрещала по швам задумка представить Джона соавтором затеи с лодкой, озвучивая по-русски изобретения, якобы выстраданные вдвоем. Американец не подвел.

– Мой бизнес – построить в России субмарину. Мистер Алекс расскажет подробнее.

Пока Берг излагал суть своих замыслов, демонстрируя наброски, чертежи и газетные вырезки из принесенной с собой папки, ковбой рассматривал двух германцев, дивясь их схожести, несмотря на разницу в возрасте и положении. Адмирал, невысокий стареющий мужчина с бритым подбородком, у которого бакенбарды срослись с подусниками и легли на эполеты седыми густыми волнами, напоминал заслуженного породистого пса, которому уже не гонять дичь по лугам, а хозяин предоставил любимцу теплое место.

Алекс значительно крупнее, примерно пять футов и десять дюймов. Темно-русые усы и небольшие баки коротко подстрижены по американской моде. В глазах неудовлетворенность. За годы в Новом Свете он ни на шаг не продвинулся по стезе, которую его окружение считает единственно правильной.

Общее для знакомых ковбою немцев – их сверхъестественная правильность.