Демон против Люфтваффе

– Гутен абенд! Клаус, развейте мои сомнения. Этот герр Шмульке, чуть руку не вывихнувший от усердия, не кажется мне арийцем. Манеры, ужасный акцент… Вы не находите?

– Яволь, герр штурмбанфюрер. Шмульке – фольксдойче, из поволжских германцев.

Старший офицер с интересом повернулся к предмету обсуждения. Тот соляным столпом замер на пороге донжона, нелепое толстое существо с английскими усиками.

– Красный?

– Найн, герр Вилленберг! – испуганно открестился Шмульке.

– Гут, – смягчился берлинский гость. – Будем считать, что расовый вопрос не стоит.

– Вынужден заметить, что помощник доктора – наполовину еврей, – увидев недоумённо и сердито взлетевшие брови большого шефа, гауптштурмфюрер торопливо продолжил. – По распоряжению рейхсфюрера ассистент Берштейн допущен к опытам.

Фон Вилленберг поджал губы. В Анэнербе к чистоте расы относятся весьма скрупулёзно. Неарийскими руками нельзя касаться памяти предков. Однако оспаривать и даже обсуждать приказы главы СС перед низшими чинами – недальновидно. В список предстоящих дел барон мысленно добавил: по окончании опытов отправить Бернштейна в Дахау. Чем бы ни закончился эксперимент, нельзя допустить, чтобы полукровка-мишлинг болтал о секретной организации.

– Допустим. Герр доктор, посвятите нас в подробности эксперимента. Вы отказались говорить по телефону.

– О, покорно прошу извинения, господа, за чрезвычайные меры секретности, – толстяк принялся бурно жестикулировать, засыпая столичного визитёра потоком слов. – Поверьте, дело действительно крайне важное. В случае успеха наши возрождающиеся вооружённые силы обретут несравненное преимущество перед любыми врагами Рейха! Прошу, господа.

Внутренние покои отличались тем же мрачным колоритом. Среди тёмных от времени стен взметнулись отсветы каминного огня. Рыцарские латы, копья, портреты предтечей местного барона создали средневековый антураж, в котором дальнейшие слова эмигранта из Красной России показались если не правдоподобными, то, по крайней мере, не совсем уж безумными.