Демон против Люфтваффе

К моему удивлению, случайная собутыльница отнеслась к рассказу вполне серьёзно.

– Ты влип конкретно. Что минуту на работе не был – ерунда. И четверых лишенцев грохнул, это тоже нормально, вызов демона по-любому толкуется как смертный грех. Можно сказать, им одолжение сделал, не дав больше нагрешить. Срок в нашем заведении сократил.

– Но тем самым в Божий промысел вмешался, – я накатил очередной стакан местного пойла и почувствовал, что от мыслей о неприятности снова трезвею. – Куда деваться-то?

– Я бы ничего не стала делать, – чертовка погладила кулон амулета, с которым подобная пакость ей не грозит.

 – После Мировой войны без счёту душ туда-сюда летает, помер, сердечко помассировали, душа обратно в тело вернулась… Есть неплохой шанс, что проскочит. Верхние могут не уследить.

– Но по Уставу я должен сообщить. Хотя, если честно, меня это мало волнует. По сравнению с несанкционированным выходом в мир живых недонесение – сущая мелочь.

Бесовка тоже глотнула. Она выбрала сине-зелёную муть в высоком бокале.

Мало здесь радостей, неприятностей куда больше. Собственно, главное благо в преисподней – этих невзгод избегать и тихо мотать срок.

– Хоть что-нибудь интересное увидел? Я там лет двести не была. Ну, как загнулась.

– Нет. Лаборатория, колбы, пентаграмма, свечи, четверо поганцев с вытаращенными гляделками. Я сразу назад.

– Правильно. Нечего рисковать, хоть и говорят, что побывавшие здесь в мире людей обретают дополнительные возможности.

– Какие, например? – ну да, я был на три головы выше парней в чёрной форме и их штатских помощников, убил четвёрку без труда.

В руках остался хлыст, переполненный магией – он вынул души грешников. Честно говоря, сложно проявить себя иначе за полминуты.

– Сила духа, реакция, сообразительность. Ты же две тысячи лет назад родился? Жизненный опыт за такую бездну времени дорогого стоит.

– Он, знаешь ли, односторонний. Заживлять иллюзорное тело от ожогов кипящей смолой – умею. Повезёт, и настоящее залечу. Как это может помочь в алхимической башне?

– Наверно.

Извини, мне пора. Удачи и не влипай больше по-глупому.

Я проводил её взглядом. Каждый в преисподней пытался… Остатки гениталий в виде дряблого мешочка служат лишь для того, чтобы принимать удар сапогом, отрываться под зубами дикого зверя или шипеть, растворяясь в смоле. Погладь меня там чертовка, наступило бы жуткое возбуждение у обоих, которое совершенно нечем утолить. Преисподняя, господа, весьма неприятное место.