Хранители тайны

Бертье сразу признал в них русских казаков, не смотря на небольшое их число, они смело с гиканьем и свистом, размахивая короткими копьями и шашками, бросились на значительно превосходящих их числом егерей.

– Егеря! К бою! – Моруа выхватил из ножен саблю, – За мной егеря! Вперёд! За императора! За Францию! – и первым направил своего арабского скакуна навстречу казакам.

Видя превосходящие силы французов, казаки, вдруг повернули коней, пытаясь скрыться в лесу. Егеря бросились в погоню, воодушевлённые неожиданным успехом, и это было их роковой ошибкой.

Ловушка захлопнулась. Исход боя был предрешён. Несколько офицеров, сопровождавших карету, сорвались с места и, выхватив из ножен, сабли с криками «За императора! За Францию!» поспешили на помощь.

…Исход боя был предрешён…

– Господин маршал, позвольте и мне, – ездовой умоляюще смотрел на Бертье.

– Это твой выбор. Да, хранит тебя «Всевышний».

Ездовой приготовил пистолет и направился в сторону боя.

– Стой! Вернись! – Бертье спешился, снял свой походный небольшой кожаный мешок, сбросил лежащий на холке коня тулуп, и передал повод подошедшему ездовому.

– Имя твоё, солдат?

– Бертран, ездовой гвардейского полка армии императора Франции Наполеона!

– Удачи тебе Бертран.

Подоспевшее к французам неожиданное подкрепление немного смутило их противника, но ненадолго. Его превосходящие по численности силы и хитрый манёвр сделали своё дело: французы сначала поодиночке, а потом и группами, стали бросать на снег оружие и сдаваться на милость победителя.

Вернулся один из адъютантов. Он прижимал к груди правую руку, из большой резаной раны обильно сочилась кровь,

– Всё кончено господин маршал, – он сделал попытку произнести ещё что то, но вдруг потерял сознание и соскользнул с седла.

Бертье снял со своей шеи белый офицерский шарф, свернул его и прижал к ране пытаясь остановить кровь.

– Пьер! Помоги мне! – они втащили раненого внутрь кареты, – Останови кровь и перевяжи рану.

Бертье поднял упавший на пол кареты окровавленный шарф, хотел передать его Пьеру, но передумал и взглянул на императора.