Хранители тайны

Хрен нямой – и повернувшись к Ефимычу, – Сделам, сделам, как не сделать раз веляно, чавоуж… -

Фёдор удалился довольный собой, что, так смело разговаривал с французским барином и даже не кланялся.

Комнату для пассажира из кареты приготовили в противоположном от кабинета крыле дома. Небольшой столик, два табурета, комод и неширокая кровать с резными деревянными спинками грубой работы – составляли скромный её интерьер. На окнах висели, уже изрядно выгоревшие на солнце, шторы из жёлтокоричневого полотна. Для обогрева комнаты вплотную к свободной от окон стене стояла печь.

Широко распахнув дверь, в комнату быстрым шагом вошёл человек из кареты в сопровождении слуги, который, опустив на пол довольно вместительный саквояж, попытался расстегнуть ремни и достать вещи, но услышав резкое «Вон!», поспешно удалился.

Оставшись один, постоялец резким движением сбросил с плеч плащ, швырнул на кровать треуголку и стал не спеша стягивать с пальцев перчатки.

Это был невысокий мужчина плотного телосложения. Орлиный нос, высокий лоб и острый, с ямочкой, подбородок, немного выдвинутый вперёд, вызывали ощущение целеустремлённости и решительности, исходящее от этого человека. На нём ладно сидел мундир синего цвета с позолоченными пуговицами и эполетами. Белые вязаные рейтузы, обтягивающие полноватые бёдра, сапоги на толстой подошве с высокими каблуками и голенищами выше колен удачно скрадывали недостатки его фигуры.

Некоторое время мужчина стоял неподвижно, засунув одну руку за отворот мундира, другую держа за спиной, направив взгляд куда-то в пространство…

– Это должно было случиться – произнёс он утвердительно и вздрогнул от неожиданности, услышав в тишине комнаты свой голос.

Передёрнув плечами, словно освобождаясь от забытья, повернулся на каблуках и встал вплотную к печи. Потрогав пальцами изразцы и почувствовав тепло, прижался к печи ладонями и щекой, а затем всем телом, и замер, прикрыв глаза.

Последние месяцы, чувствуя безмерную усталость и ощущая всю неопределённость настоящего состояния дел, он при первой же возможности стремился остаться один в тишине и покое. Наедине с самим собой пытался понять, перебирая в памяти события минувших дней, причины и действия, приведшие к краху надежд и мечтаний, – «Подлые англичане! Своими политическими интригами и дипломатическими кознями добились-таки своего.