Смерч

 – Вон… пришла уже… Стоит за портьерой… только коса торчит.

Елена в испуге повернулась к окну и осенила себя крестом:

– Свят, свят… Не пугайте вы меня.

– Да чего уж тебе бояться… У тебя всё будет хорошо. А мне… мне позови священника.

…Последняя исповедь много времени не заняла. А в чём надо было исповедоваться Анне Сомко, жене мало кому известного сотника? В том, что была верной женой, что больше жизни любила своих детей, в том, что всю жизнь свою занималась хозяйством да ждала из походов и плена своего мужа? Или в том, что за всю свою жизнь грехов скопить не смогла даже на то, чтобы исповедаться?

Священник смазал елеем бледно-жёлтый лоб, тонкие, морщинистые ладони Анны и пробубнил: «Через это святое помазание по благостному милосердию Своему да поможет тебе Господь благодатью Святого Духа и, избавив тебя от грехов, да спасёт тебя и милостиво облегчит твои страдания».

Вечером, после каких-то своих дел, на хутор вернулся Богдан. Узнав о визите священника, он зашел к Анне.

– Что же ты, Ганнуся, детей пугаешь? Рано, рано ты попа в дом кличешь.

– Нет, Зиновий, не в попах дело, – мужа Анна называла так, как его звали двадцать лет назад, когда они венчались. – Поп всегда успеет молитву прочитать. Важно, чтобы я не опоздала.

– Никогда я не слыхивал, чтобы кто-то опоздал к Богу.

– Зря ты шуткуешь. Не в том наше опоздание. Просто покаянные слова надо говорить вовремя. А то ведь их могут и не услышать… А я вот соборовалась, и на душе покой, – Анна с грустью смотрела на мужа.

– Проведать, поговорить, – Богдан погладил восковую руку супруги.

– Ну, с божьей помощью, поговорили… Иди… Мне одной надо… Иди.

Богдан посидел в раздумье минуту, встал и пошел к двери.

– Зиновий, – тихий голос супруги остановил его. – Уж ты своей домработнице не изменяй…

Что хотела сказать умирающая женщина, которая всю жизнь любила этого человека, была ему верной женой? Хотела пожелать своему пожилому супругу счастья с молодой, красивой полячкой? Вряд ли… А может, хотела предупредить, что шляхетная пани не принесёт себя в жертву ради благополучия семьи, как это сделала она? А может…

В тихой задумчивости, минуту постояв у двери, Богдан вышел.

Через какое-то время Анна услышала, как где-то в большом доме зазвучала лютня.

* * *

Процветающее хозяйство Хмельницкого вызывало зависть у многих. Немало магнатов и шляхтичей были не прочь завладеть этим лакомым куском.