Студёное море

 – Славный денек выдался для начала нашей морской кампании…

Он посмотрел на парус и приказал кормщику перейти на ход под веслами. «Проверим, на что способны наши матросы», – подумал воевода. Но не прошло и получаса, как ветер подул с новой силой. Антон облегченно вздохнул и, обращаясь к своему помощнику, сказал:

– Есть Бог на свете, и он услышал наши молитвы!

Шли хоть и под парусом, но очень медленно. До пролива Горло было ещё далеко.

– С таким ходом из пролива в Студёное море выйдем не раньше утра, – доложил кормщик воеводе.

– Не опасно? – спросил Алексей Васильевич. – Так и на камни можно напороться…

– Нам ходить этим путем не впервой. Держи курс на Вегу, что в северном полушарии неба, и точно выйдешь на центр пролива Горло. Спокойно ложитесь отдыхать, а мы с моим помощником Семёном справимся с задачей.

Коч купца Старостина шел в кильватерном строю с воеводским. На обоих судах всю ночь жгли факелы в качестве сигнальных огней.

Море и небо сливалось в единое тёмное пространство, и все вокруг растворялось в нем, образуя пугающую картину кромешной темноты. Но так продолжалось недолго. Летом на севере рассвет наступает быстро. Свободные от вахты охотники, проснувшись, ещё раз проверяли свои ружья и заряды, точили ножи для разделки туш животных и вели неспешные разговоры о море.

– Море может заколдовать любого… Увидишь море раз, а полюбишь навсегда! – уверял один из них.

– Земля – это одно, а море – совершенно другое. Чуть зазеваешься, допустишь малейшую оплошность, и море тут же накажет тебя, потянет к себе на дно, – убеждал другой.

Шли медленно под парусом вдоль береговой черты в направлении мыса Канин Нос. Кормщик Антон Слетков доверил руль своему помощнику Семёну Бойцову, а сам решил часок-другой поспать. «Пора ему проявить самостоятельность, – примостившись тут же на палубе у руля и укрывшись полушубком, думал он.

Коч плавно скользил по водной глади моря, словно собачья упряжка по первому зимнему снегу.

– Во время морского промысла на нерпу мне больше всего нравится ночь, – тихо, будто про себя, сказал Антон.

– Почему? – облокотившись на руль, спросил его Семён.