Судьба калмыка

Секретарша закрыла за ними дверь. Начальница стояла у своего стола и смотрела в окно. Курила. Ну, рассказывайте! – обернулась она к ним. Ребятишки крепко держась за фуфайку матери, разглядывали плакаты на стенах кабинета. Я, Цынгиляева Цаган Самбаевна, 1918 года рождения, уроженка Калмыкии, города Элиста. В 1939 году закончила Московский педагогический институт, исторический факультет. По окончанию института была направлена в город Элисту, работала в школе учителем истории. Замужем. В 1940 году родились они, – погладила она по головенкам ребятишек.

Вскоре в 41-м же, забрали мужа на фронт. В 1943-м, 28 декабря нас всех депортировали сюда, в Сибирь. С тех пор я здесь. Прописана к Шумихе Канского района. Работала в лесосеках. Муж с фронта был депортирован в спецлагерь – Широкстрой – на Урале. Связь с ним прервалась со времен моей депортации сюда. Хотя по некоторым данным, от случайных очевидцев знаю что он после освобождения из Широкостроя, направлен был сюда, ко мне на воссоединение с семьей. Но почему-то оказался в Манском районе, очевидно ошибочно. Канский – Манский похоже звучат. Звучат-то похоже, да километров на пятьсот разделяет тайга, – в первый раз вклинилась начальница. А откуда у вас такие данные о муже? Ответы на ваши запросы есть? Так это просто, послать письмо на место его жительства и будет ответ. Нет, ответов на запросы не было ни разу. Так, слышала от знакомых и чувствую душой-приложила руки к груди Цаган. Ну, душа дело темное, как и мужья. Сегодня с одной, завтра с другой. Вы что? Он у меня не такой! – вскинулась калмычка. У меня тоже был не такой. Только пока я раненых на передовой таскала, он с штабной сучкой время не терял даром. Теперь я тоже одна сына воспитываю. Ладно, все это детали не касающегося дела. Что вы хотели? Закуривая другую папиросу, облокотилась на подоконник начальница. Работать хочу по специальности, детей учить, своих и чужих. Крышу над головой иметь. Семью восстанавливать. Не многовато ли за один раз? – усмехнулась начальница. Ольга Михайловна! Все, что у меня есть – это дети. И все что на нас, да и вот эта кружка. Секретарша ваша, спасибо ей, напоила детей, а кружку назад взять побрезговала. Барак, где мы жили сгорел. Повезло, остались живы. Жилья никакого. Впереди зима. Голодаем. Ничего нет! Ладно, давай документы! – устало махнула рукой начальница. К-ка-кие? – растерялась калмычка. Паспорт, диплом, справки какие есть. Наступила длительная тишина. Даже ребятишки перестали шушукаться за спиной матери.