Судьба калмыка

Вскоре он приехал снова и привез огромное бревно. На зиму дрова будут! – закричал он и уехал. К куче досок и бревну подошли и старухи и попыхивая трубками удовлетворенно цокали языками и вели разговор: – Вот, что значит мужик в хозяйстве, сразу все по другому! А мужик дорвавшись до свободного труда – видя к себе доверие на работе, не сидел без дела ни минуты. Ну ты себе еще наверное медаль хочешь заработать! – шутили мужики. Только учти, споткнешься о парторга, он тебе живо укажет место! Да что я такое сделал? Изумился Максим.

А он найдет грехи старое вспомнит. Да, ладно ребята! Работать надо! – отвечал он сквозь хриплый рев двух паяльных ламп, которыми грел до красна стойки помятой кабины. Коля, качай! – кивал он пацану, который усердно подкачивал домкраты, то один, то другой. Колька внимательно посматривал на Максима и умело подкачивал столько сколько надо. Пришедший сюда завгар, долго наблюдал за их работой. Вот видишь Колька, что можно сделать при желании, да еще при умении? А я с дядей Максимом хочу работать, он нормально все объясняет и показывает. Механиком хочу быть. Хорошо, подумаем. Ну, а работать надо везде и с любым с кем бы не поставили. С дядей Максимом хочу работать! – гнул свое Колька. Через день-два я вижу, вы закончите ремонт и твоего дядю Максима придется направить в лесосеку на вывозку леса. А пока тут поработаешь, опыту наберешься. Несовершеннолетний ты, в лесосеку нельзя. Ага, в войну и год после нее работал – ни хрена – можно было, по взрослому мотюгнулся пацан. А сейчас нельзя, молодцы! Коля, приказ такой. А я вот с ним хочу работать! Заорал он. Не хочу с теми мудаками работать! Колька, сбегай за водкой, стрельни закурить, да похабщину о бабах несут! Вот и все мое ученье! – затрясся пацан. А здесь все по-человечески. Коля, не разрешат в лесосеке с ним работать. Почему? – завопил парнишка. А ну вас на х…, бля, сволочи! – и побежал к ограде гаража примыкавшей к лесистой горе. Завгар и Максим печально смотрели ему вслед. Ничего, пусть там успокаивается. Войной обожженный парень. Четверо их в семье ребятишек, он старший. Мать на лесоповале пришибло, еле живая, парализованная лежит. Отца уж после войны из госпиталя привезли безногого. Да, вишь осколок у сердца еще затаился. Неделю назад схоронили. Парень совсем не в себе стал. Максим заскрипел зубами и замотал головой. Помогли, чем смогли. Уж третий месяц его держу на полной ставке слесаря, хотя числится он у нас учеником. То там ему полставки подкину, то уборку какую выдумаю.