Судьба калмыка

Через некоторое время она застонала и задвигала по стене головой, мутно повела глазами по вагону. Все еще едем? – скривилась она. Едем, едем. – ответили старухи. Поешь, – и старуха на грязной ладони протянула ей две горошины сухого сыра. Не хочу, – отвела взгляд от ладони молодая женщина. Будет и ребятишкам, пусть пока спят. Пососи пока кусочек льда, – протянула ей другая старуха. Легче будет.– и она буквально впихнула льдинку в рот Цаган.Женщина задвигала губами, слизывая влагу от таявшего льда во рту. Потом медленно жевала катышки овечьего сыра.

Вот и хорошо! – удовлетворенно кивали головами старухи.– Жива будешь, большая польза от тебя детям будет. Жить надо!

Ханжинав!(Спасибо!) – сложив лодочкой руки у лба поклонилась им Цаган. Ладно тебе.Помни, что у тебя дети!

Да,да. – закивала молодая калмычка.– Это какой мы день едем?

Сейчас скажу.-и сухонькая старушонка , порывшись у себя за пазухой, что-то достала на ладошку.-Ну-ка посчитай! Плохо вижу, да и пальцы не держат. И она высыпала на ладонь молодухи обыкновенные обгорелые спички.

Девять здесь! Оживилась Цаган. Вот-вот, значит десятый день едем. Значит сегодня 6ое января 1944 года…вот такой у нас Новый год вышел. Так мы его встретили. Это где же мы? – задумалась она. Новосибирск помню когда проезжали. А потом все из памяти пропало. Это где этот Новый Сибирск? – допытывались старухи.– Ты грамотная, объясни.

–Это очень далеко от наших мест. Здесь холодно и кругом леса.

–Видели, видели.-закивали старухи.– Как ты думаешь, зачем так далеко нас везут?

–Не знаю.

Думаю, что это ошибка тех, кто так приказал.

Вагон опять задергался, заскрипел тормозами. Поезд остановился. Наступившая тишина давила на уши. Хруст снега под чьими-то ногами был отчетливо слышен. Хорошо были слышны и голоса людей там, на свободе.

– Дохляков будем вытаскивать или уж до места доедем? А кому их сдавать, видишь в глухомань заперли нас? Щас воинский пройдет и нас отправят.

–Открывать значит не будем вагоны?

– А на хрена? Лишняя морока потом.

То пить, то срать, то мертвяков вытаскивать.

Услышав подобные разговоры, в вагонах зашумели, застучали. В зарешеченные окна стали высовываться руки с кружками: Воды дайте! Погибаем!

–Слышь, на русском хорошо говорят! Там че, и русские?

–Поди разбери.

–Может, слышь, откроем, а?

– Не входить в контакт с арестованными! Прекратить разговоры! – размахивая автоматом пробежал начальник охраны – красномордый майор в белом полушубке.