Судьба калмыка

– Они себе смерть принесли, – произнес старик, – Голод тут виноват.

– Мы вчера их чаем поили, наверное, надо было похлебки и хлеба дать, – слезливо шептали старухи.

– Им ничего не могло помочь, – ощупывал старик животы умерших, – Откуда эта пшеница? – рассматривал Бадмай разбухшие заплесневевшие зерна посыпанные на топчане и под ним.

Потом он пощупал карманы штанишек мальчика и материной кофты. В них тоже была такая же пшеница. Старик разогнулся и, показывая пальцем на зерна, сказал:

– Они отравились этой пшеницей.

Постояв так и пошептав молитву, он сказал, что нужно их вынести из избы.

– А где Мутул? – спросил он о старшем из мальчишек.

– А он каждый день рано утром убегает на конный двор, там помогает конюхам, они его за это кормят. А нам в карманах овса приносит, мы его жарим, ох, и вкусно.

– Овес – это хорошо, – согласился Бадмай, – Пшеница вот тоже – из нее хлеб пекут, но, оказывается, из-за нее и помирают.

– Мы ему говорили – заторопились старухи, – но он овес берет прямо у лошадей, когда их кормят.

– Смотрите, чтобы много не брал, а то посадят.

– Нет, нет! – замахали руками старухи, – Он немножко приносит, когда жарим, когда на кисель толчем.

– Ну что ж, открывайте двери, буду выносить мертвых на улицу.

– А разве можно? Наверное, начальство вызвать надо, пусть смотрят.

– Никого не надо, их не дождешься, а ребятишкам жить надо дальше.

Старухи уже стояли наготове, и одна открыла двери избы, другая двери сенцев. Бадмай уверенно понес ее к сараю и, положив на снег свою ношу, стал отгребать снег от дверей. Сначала он вошел туда один, что-то устроил из досок, потом перенес и женщину. Зайдя за мальчишкой он услышал всхлипывания ребят на нарах.

– Что-то еще случилось? – спросил он пацанов.

– Да жалко его, – кивали они на мертвого, – холодно ему будет на морозе. Он неплохой пацан был, мы даже с ним подраться не успели.

– Да, мои хорошие, лучше бы вы с ним подрались.

Вынес Бадмай и сынка к матери и положил рядом, помолился и приперев колом дверь сарая зашел в избу. Старухи уже смели с топчана и из-под него каждое зернышко злополучной пшеницы и не знали куда девать эту кучку, лежащую на картонке.