Судьба калмыка

– Антонида! – крикнул участковый в сторону прилавка, – Не торговать пока не выпустят меня из очереди!

– Кто там приказывает? – забеспокоилась продавщица.

– Да тут у нас много начальников, только хлебушка маловато. Отпус-кай, Тоня, пока прилавок не свернули. Народу сотни полторы скопилось и еще люд с работы подходит.

– Да я то че? На то и стою тут, чтоб хлеб отпускать, – и продавщица загремела весами.

– Бабоньки, милые! Выпустите меня, я все понял. Обещаю, буду вам помогать! – взмолился опять Гошка.

– Вот так-то лучше! – и зычный женский голос властно зазвенел в ушах очередников, – Бабы, а ну-ка разойдись. Милицию выпустить надо!

Сразу стало свободнее и участковый, отдуваясь, стал выдираться из толпы.

– Стой, стой! – кричал кто-то, – вот передайте ему!

И передавая через головы, с рук на руки ему под мышку сунули увесистый кирпич хлеба.

– Что это? – опешил он.

– А заслужил буханку хлеба за стоянку в очереди, а деньги занесешь потом! – кричал кто-то от прилавка.

И толпа загрохотала веселым смехом, выталкивая из себя оче-редного взъерошенного и вспотевшего счастливчика с помятым кирпичом хлеба. Участковый побагровел лицом, покрутил головой и, взяв хлеб в обе руки, медленно пошел к забору, где жалась друг к другу кучка калмычат и старух. Чем ближе подходил он к ним, тем теснее прижи-мались ребятишки к старухам, а те отступали к забору. Наконец, их спины уперлись в забор, и они затравленно уставились на милиционера узенькими щелочками глаз.

– Это вам, возьмите! – протягивал он хлеб.

Старухи покачали головами. Хлеб никто не брал.

– Пожалуйста, возьмите!

Калмычата заглядывали в глаза старух. Наконец одна вздохнула:

– Ех! – мотнула головой, и по ее морщинистым щекам побежали слезы. Не смахивая их, она указала на какую-то тряпку или сумку, лежащую у ее ног. Участковый поклонился, положил туда хлеб и, утк-нув голову вниз, пошагал прочь от магазина.

Притихшая очередь с интересом наблюдала эту сценку, вытолкнул из себя очередного обладателя буханки хлеба, с растрепанными рыжими волосами, выбившимися из платка.

Это была Ульяна. Проводив тяжелым взглядом быстро уходившего участкового, она что-то обдумывала, нап-равляясь к забору. Калмычата заворожено смотрели на хлеб, лежащий на сумке. Ни слова не говоря, Ульяна отламывала от своего кирпича хлеба маленький кусочек и давала каждому малышу. Те радостно улы-бались и, что-то говоря, тут же принимались есть.