Жизнь и шахматы. Моя автобиография

На этот раз Кальдера позвонил напрямую Косыгину и, не стесняясь в выражениях, высказал Председателю Совета Министров все, что он думает о желании Советского Союза поддерживать с его страной тесные дружеские связи:

– По-вашему, срыв международного турнира может как-то укрепить отношения между Венесуэлой и СССР?

Косыгин, конечно, ни о каком турнире и слыхом не слыхивал, не по его рангу такие события, но президент Венесуэлы – президент Венесуэлы и удовлетворить его претензии необходимо.

– Не горячитесь, Рафаэль, объясните спокойно.

Поняв, что никакого специального намерения испортить отношения с Каракасом ни у кого, конечно, не было, и успокоившись, Кальдера посвящает Косыгина в создавшуюся ситуацию и просит помочь. Косыгин набирает Павлова и с ходу интересуется у министра спорта, почему наши не летят в Венесуэлу. Могу представить, что недоумение Павлова в этот момент было ничуть не меньше, чем удивление самого Косыгина во время разговора с Кальдеро.

– О чем вы, Алексей Николаевич?! Какой турнир? Почему не летят? – Наверняка в этот момент Павлов испытывал не самые приятные чувства.

– Президент Венесуэлы жалуется, что Штейна отпустили, а Карпова нет.

Павлов обещает разобраться в ситуации и доложить через несколько минут; после общения с отделом выездов объясняет Косыгину:

– Характеристику Карпова не выпускает Ленинградский обком.

– А остальные документы готовы?

– Готовы, Алексей Николаевич.

– Тогда пусть едет этот ваш Карпов, раз его так хочет видеть Кальдера.

– А как же обком? – Павлов до конца не верит в то, что неповоротливую систему можно обойти.

– Я за него, – слышно, что на другом конце трубки Косыгин усмехается.

И за пятнадцать минут до конца рабочего дня Стриганова получает указание меня выпустить. Бежим со Штейном в консульский отдел МИД, получаем мой паспорт у дежурного и на следующее утро улетаем в Париж в полной уверенности, что на этом все наши злоключения закончились. Наивные. Узнать в Париже нужный адрес двум не говорящим по-французски людям оказалось невероятно сложно.