Студенты. Книга 1

Если что – звоните мне сюда, я дежурю всю ночь; номер телефона я оставил на рецептурном бланке.

– Спасибо, Константин Олегович. Может, всё пройдет. Ну, а если что, прибуду к вам опять.

Они попрощались и подошли к машине, которая терпеливо ждала всё это время у дверей приёмного покоя.

– Паша, домой, – скомандовал Савва Николаевич.

– Есть домой, – ответил Паша, нажимая педаль газа.

Машина резко рванула с места и укатила в темноту августовской ночи.

Но как бы ни сопротивлялся Савва Николаевич, лечь в больницу ему всё же пришлось.

Камень застрял в мочеточнике так крепко, что никакие ухищрения не помогли ему выйти. В этой ситуации консилиум вынес решение – госпитализация обязательна.

Савва Николаевич и сам понимал, что без помощи врачей ему одному с болезнью не справиться. Он уже привык и как-то сжился с болью. Но ходить каждые полчаса в туалет было выше его сил. Он сдался и лёг в стационар элитной больницы, бывшей медсанчасти, в которой долгие годы работал консультантом. Ему отвели отдельную, хорошо обставленную палату.

От телевизора он напрочь отказался, велел жене привезти книги, шофер каждый день доставлял свежие газеты.

Любимыми газетами у Саввы Николаевича были две – «Аргументы и факты» и газета «Завтра». Несмотря на их зачастую противоположные точки зрения по одному и тому же вопросу, они имели и нечто общее: давали частенько широкую информацию по проблеме. Правда, позиции их существенно отличались, но, собственно, ради этого Савва Николаевич и читал любимые газеты.

Заниматься научной работой он не мог. Вводимые лекарства, в том числе обезболивающие и, видимо, снотворные, делали своё дело: боль отступала, а сонливое состояние оставалось весь день. Работать в таких условиях было невозможно, зато воспоминания о прошлом роем вились в голове Саввы Николаевича, не оставляя места ничему другому.

К нему приходили коллеги, навестил мэр и некоторые его замы, приходили дети и просто знакомые. Но ничего из того, о чём они говорили, не оставляло в его памяти ни малейшего следа.

Савва Николаевич даже боялся вспоминать обо всех визитах, потому что, к ужасу своему, ничего не помнил.

Зато прошлое просто и ненавязчиво приходило к нему. Ночью во сне или наяву среди белого дня. Савва Николаевич не понимал, почему так, но волна воспоминаний захлестывала. Ему не оставалось ничего другого, как подчиниться своей памяти. Его душа ликовала, когда он видел себя молодым, энергичным, полным замыслов и надежд.