Псы Америки. Божья кара

Ах, если бы не война…

– За тобой, надеюсь, не идут по следу? Поешь, прими душ и ложись спать. А мы посоветуемся, как тебе помочь.

– Машину мне можешь дать?

– Куда ты собрался без документов? Делай, как сказано! А я пока поищу в инете – не тянется ли за тобой след? Что тебе вменяется прокуратурой Российской Федерации? И подумаем – где тебя лучше использовать – на какие дела ты годишься? Кто не работает, тот не ест. Ясно тебе, нацик несчастный?

Беглый Шкуро стукнул кулаком по столу.

– Не смей меня так называть, ты, баба неверная!

Оля сощурила и без того узкие корейские глазки, сказала холодно:

– Не надо кипятиться, беглый нацбатовец.

А то и я рассержусь. Ты ведь не хочешь, чтобы я сейчас сердилась, правда? А, герой Украины?

Шкуро стиснул зубы, проглотил насмешку. Сочтемся, подумал он. Потом, когда все будет позади.

– Слушай меня. Прежде всего – успокойся, – примирительно сказала Оля. – Делай, что сказано и предоставь нам возможность о тебе позаботиться. До конца дня мы все решим.

Иди, помойся, ложись, отдыхай, по дому не болтайся. А уж тем более из него никуда. Понял?

Микола кивнул и пошел в душ, с досадой думая, что его бывшая та ещё штучка – как он этого раньше не замечал. Вот лиса!

Все проводили его глазами.

Приняв душ, незваный гость улегся в кровать указанной комнаты и закурил, силясь подавить все нарастающее чувство тревоги. Но не очень-то удавалось.

Почему так тревожно на душе, Микола понять не мог. Вероятно, успокоительные речи бывшей жены мало подействовали.

И он чуял опасность, как чует её одинокий волк.

Выбора, впрочем, не было – надо ждать вечера: что ему скажут.

А ведь могло быть и по-другому. Если бы он не пошел в «Азов», если бы Рашка не напала на Украину, он жил спокойно с женой-красавицей.

Сейчас ему казалась счастьем его прежняя жизнь в Харькове. Со всей её неустроенностью, с постоянной нуждой в деньгам. Жить там, не думать ни о чем, а главное, ничего не бояться…

Блин! А как же война? Его бы призвали в ВСУ и хлопнули где-нибудь в окопе.

В Украине всегда над тобой висит Дамоклов меч. Можно было уехать к жене на родину – в Рашке всяко разно сытней-безопаснее.

Будь они трижды прокляты на майдане печенки пиндоские, совратившие Ридну неньку!

Лежа на кровати, Шкуро испытывал чувство, прежде ему почти незнакомое. Его никогда не интересовало, что ощущают люди, глядя в черный зрачок его автомата. Теперь он знал что – страх! Панический страх.