Псы Америки. Божья кара

Столько веков на вашей земле сплошная вражда. И виноваты в ней вы сами. Москалей зря вините.

Сергей вдруг спросил:

– Алик, ты бы хотел работать на ЦРУ?

– Я бы хотел работать на себя самого. Но голова не смогает.

– Тогда держись за меня. Ты нужен мне, я тебе – вместе мы что-то можем.

– А я так думал – ещё три-четыре десятка убийств и валю домой. Тучи сгущаются над Украиной.

– Да погоди ты нас хоронить! Пришло время «мочить» зеленских с залужными, а это такие бабки – закачаешься. А прямо сейчас интересная партия с Киевским митрополитом – гонорар бешенный! Но простое убийство не катит.

– «Замочить», не убивая – интересно, как?

– Думаю, мой друг, думаю…

Жизнь в доме Готовцевых начиналась рано – с первыми лучами солнца. Но учтите – на дворе конец ноября.

Ирина всегда просыпалась первой. Потянувшись плавно и грациозно, как пантера, вскакивала с постели и, запахивая на ходу халатик, шла вниз, к плите – готовить кофе по-турецки для всех взрослых, как только она одна умеет.

После душа за туалетный столик у себя в спальне и не спеша расчесывала волосы, делала необходимый макияж. А потом спускалась вниз, где Санек уже пил кофе – приветствовала его и садилась напротив.

Готовцеву нравилось наблюдать за девушкой исподтишка. Он любовался ею. Каждый день.

Вообще, в нем происходили странные перемены. Он всегда считал себя непоседой, дальнобойщиком, для которого движение – это все. Рутина оседлой жизни его пугала…

И на тебе! Счастливый брак! Милый ребенок.

Из дома уезжать сейчас не хотелось.

Он уже получал истинное удовольствие от общения с «девочками» – в число которых входили все остальные обитатели дома, включая Алису.

Ирина тоже не скучала – начала учить мелкую английскому с ирландским языкам и немало преуспела в этом. Девчушка все схватывала на лету.

И Ира тоже добавляла. Подумать только, говорила себе, а ведь у меня вполне могла быть такая дочь! Может быть, даже старше. Если бы она раньше поняла, как это важно.

Кроме языков Ирина обучала мелкую светским манерам. Например, как церемонно вести себя за столом – просить у старшего разрешения сесть или встать, уйти совсем. Кристина все это воспринимала с детской серьезностью.

Чем больше Готовцев привязывался к новой жизни, тем меньше его тянуло в прежнюю.