Самои. Сборник рассказов и повестей

Он ковырял веточкой муравьиную кучку – хозяев не было видно. От них летом, как от комаров, докука, но строить они мастера. Егорка-то помнит, как больно они кусают исцарапанные в кровь ноги, и грязь нипочём.

Спит ещё лес. Совершенно немой стоит, ни единого звука. Снижаясь к водоёму, над лесом просвистели утки.

– Эх, Дулю бы сюда, – задрал голову Митенька Алпатов.

Дедулей, к большому неудовольствию Якова Ивановича Малютина, известного на всю округу охотника, называл малолетний внук.

– Дуля какая-то получается, – ворчал старик.

Так и прицепилось.

– Ты, Совок, не бреши, – цвиркнул слюной сквозь зубы Ваня Больной. – Надысь сам слыхал от него, что, мол, отжил своё и на охоту отходился. Теперь только для бабьей работы и годен – ну, там, гусят попасти или телёнка напоить.

Заспорили.

Пацаны уважали деда за простоту и общительный нрав. Егорка, единственный хуторский сирота, пользовался особой его благосклонностью.

Припомнился недавний разговор.

– Плохи мои дела, Кузьмич, эх плохи.

Егорка подумал, блажит старик, разыгрывает – обиделся на него.

– Вот ещё, – грубо так сказал, – буду я верить в бабьи сказки.

Старик огляделся по сторонам, перекрестился и перешёл на шёпот:

– Рогатый такой, из-за печки выглянул и пальцем к себе манит. И не пьяный я был. Так, чуть-чуть. Это значит к смерти, Кузьмич. Когда чёрт манит – готовь смертное.

День-два спустя завыла Дулина собака.

А Дуля сказал Егорке:

– Нет, собаку не обманешь, она покойника за неделю чует. Быть в хуторе похоронам. А поскольку тут я самый старый, то мне и черед….

Насидевшись у костра, поев печёной картошки, мальчишки снова бегают по лесу, лупят по стволам сухими палками, обстреливая друг друга их обломками.

Вдруг из-под ног скакнул серый клубок, шмыгнул за ствол и затаился.

И разом взорвался лес многоголосьем:

– Заяц!.. Заяц!.. Заяц!.. Заяц!..

– Мой! Мой! Мой! – кричит Егорка, бежит вместе со всеми, размахивая «занозой». Но куда ему поспеть! Вон Витька легко скачет в ботиночках, а у него сапоги с чужой ноги – бахилы.

Зайчишка двухнедельный, глупый, не уразумел ещё силу своих ног, всё пытается спрятаться – отбежит и сядет, прижмётся к земле.

– Стой, поца! – сипит Егорка, задыхаясь, сильно раздувая живот и грудь.