Самои. Сборник рассказов и повестей

Масленников сильнее пошёл ногами, и правой, и левой, и с поворотами, топнув и хлопнув себя по бёдрам, замер перед Санькой.

– Во как!

Дни стояли ещё тёплые, но земля уже остыла, а ночи начинались и заканчивались туманами, которые выползали из глубины леса. В тот вечер небо обложило хутор мелким, нудным, моросящим дождём. Андрей завлёк Саньку к кособокому дому Авдея Кутепова.

– Ну, нельзя нам в избу, пойми Авдей Спиридоныч, – шептал Масленников хозяину, оглядываясь на Саньку. – Не расписаны мы, слухи пойдут.

Ну, как в районе узнают. Ты и сам того, языком-то не очень.

– Могила, – сказал Авдей, провожая гостей в малуху.

– Ты не думай, я не вертопрах какой. С Александрой у нас будет всё честь по чести, а ты будешь посаженным отцом на свадьбе.

– Рад за вас, молодых. И свадьбе буду рад.

Ушёл, вернулся с керосиновой лампой, закусками на тарелке, прикрытой полотенцем. – Отдыхайте.

В малухе было тепло и сухо. Андрей потянул Саньку на широкую кровать.

– Нет-нет, мне нельзя, – смутилась девушка.

 – Я лучше пойду. Проводишь?

– Что сегодня с тобой? – расстроился Масленников.

– Я теперь больная.

– Вот так новости! – растерялся он и отступил. Вдруг догадался. – Дура! Так бы и говорила – больная по-женски. Ну, хорошо, айда так полежим.

Он прибавил в лампе огня и затянул Саньку на кровать.

У неё были ровные белые зубы, припухлые губы, мохнатые детские ресницы и серые, чуть насмешливые, глаза.

– Меня, Шурочка, на вашем хуторе уж дважды пытались убить.

– Ой! Да ты что? – она подняла голову, подперев её рукой. Другая рука нежными пальцами гладила его шею.

– Вчера кавалеры твои, а сегодня Борис Извеков, твой контуженный на голову воздыхатель. Но, видишь, я жив. Умереть легко. Перестань дышать и лежи спокойненько.

Он смотрел на Саньку задумчиво и вдохновенно.

– А вот жить для дела, жить и бороться вопреки всему – это всегда тяжело. Не бойся – живи!

Он обнял её тёплые плечи, притянул к себе.

Целуя, пытался запустить руку под подол, расстегнуть на груди кофточку, но Санька после упоминания о Борисе Извекове построжала, каждый раз останавливала его и смотрела не то чтобы с упрёком, но как-то неодобрительно.

– Что ты, милая, жмёшься?

На улице моросил всё тот же нудный дождь, и хлюпала под ногами размокшая земля.

Прощаясь у её дома, Андрей выдохнул Саньке в лицо:

– Ох, и будет у меня хлопот с твоим братцем.