Выжить и вернуться

Незлые.

Любка немного осмелела, вышла из-под черемухи на тропинку, на всякий случай, приготовившись бежать.

– Ну вот, я же говорил, тут она! – махнул рукой дядя Егор.

– А это че у нее? – приблизилась мать, с удивлением рассматривая корзинку. – За грибами ходила? Одна?

– Ну ни фига себе! – присвистнул Сережа. – Любка, ты где столько грибов надыбала?

Изумление было написано на всех лицах. Наверное, не будут бить, успокоилась Любка, на всякий случай, не доходя до взрослых.

– Там, в лесу, – кивнула она, попятившись, не давая окружить себя.

По опыту она знала, от взрослых не пойми, что ждать. Мать вроде добрая, а потом хрясь, и подзатыльников надавала, или отстегала вицей, а то и того хуже, приложилась поленом, припомнив то, о чем она и думать забыла. За грибы она испытала гордость. Наверное, не стоило говорить, что собирала их не она, но Любка была честная, этим она тоже гордилась.

– Мне их тетенька с дяденькой дали… – она задумалась, наморщив лоб. Не давали, просто лежали в ее корзинке. – Наверное… – добавила она на всякий случай.

– Что значит, «наверное»? – дядя Андрей заглянул за спину. – Ты где это взяла?

– Там! – Любка махнула в сторону леса рукой, сообразив, что ей никто не поверит. Портфеля в лесу быть не могло.

– Ну не ври! – рассердилась Нинкина мать, зачем-то потянувшись к портфелю. – Украла?

Любка отскочила, как ужаленная, не давая ей дотронуться до того, что уже считала своим.

– Мне дяденька с тетенькой дали! – упрямо и твердо повторила она.

– Кто тебе дал? Кто мог дать? Че ты врешь? – не поверила мать, рассердившись.

Любка пожалела, что не спрятала портфель. Теперь заберут.

– Да подожди ты на девку орать! Здесь записка… в открытке. Любви Ветровой… Фамилия твоя, имя Любкино.

– Че, может, правда дали? А как? – растерялась мать, разволновавшись.

– Ну… ей до школы еще год… Скорее всего, это Нинке моей? – предположила Нинкина мать. – Или Леночке? Она тоже в первый класс идет… Перепутали?

Такой откровенной наглости и жадности Любка стерпеть не смогла.

– Нет, это мое! – чуть не заплакала Любка от обиды. – У Нинки и у Ленки уже есть! И папы у них есть, а у меня нет родителей, меня подменили!

Мать не нашлась что сказать, открыла рот и промолчала. Остальные удивлено посмотрели на Любку и закачали осуждающе головами.

– Люба, ты зачем такие некрасивые слова говоришь? – воскликнула тетя Рая.