Стерегущие золото грифы

Когда полуденное солнце умерило жар, молодежь затеяла игры. Хотели состязаться в верховой езде, но для скачек не нашлось достаточно привольного места. Тогда решили соревноваться в меткости. Сперва бросали бронзовые ножички, очертив круг на толстой сосне. Многие метали с закрытыми глазами или стоя спиной к мишени. Промахи сопровождались свистом и улюлюканьем.

– Детская забава. Давайте из лука стрелять! – громко предложил Темир, не сводя взгляда с Воина, сидящего в десяти шагах от него.

Тот никак не участвовал в происходящем, не глядел на веселящийся народ и задумчиво вертел в пальцах деревянную безделушку, видимо, оторвавшуюся от сбруи его коня.

Идею Темира радостно поддержали и принялись пускать стрелы все в ту же мишень, заставляя искалеченный ствол истекать липкими смоляными слезами. Стрела Темира угодила в самый центр, и никто не мог вонзить свою рядом. Парни зашумели, пожимая плечами.

– Ты не думай, у нас есть стрелки лучше тебя, – сказал Зайсан спокойно. – А ну, никто за честь племени постоять не хочет?

Он подошел к Воину и легонько пнул его в подошву сапога.

– Ну? Никто не хочет? – повторил Зайсан.

– Баловство, только стрелы тупить, – глухо ответил Воин. – За честь племени жизнь кладут, а не с детьми меткостью меряются. Пусть мальчишка потешит самолюбие, выйдя победителем.

– Я буду стрелять, – раздался в толпе звонкий девичий голос, и на его звук Воин мгновенно вскинул голову.

Дочка Шаманки протиснулась между мужчинами и вышла вперед.

– Только лук мой сломан давно. Кто мне свой даст?

Стоявшие поблизости, желая угодить ей, в едином порыве протянули свое оружие, не исключая и Темира. Только наглухо застегнутый красный горит Воина так и остался лежать рядом с ним на земле. Дочка Шаманки направилась к нему, отводя простертые к ней услужливые руки.

– Дашь мне лук? – спросила она, нежно глядя на Воина.

– Он боевой, тяжелый. Натянешь ли?

– Сомневаешься?

Воин не сомневался, поэтому встал, вынул лук и протянул, выбрав также новую, ни разу не стреляную стрелу.

Принимая оружие, Дочка Шаманки коснулась пальцами большой руки Воина. Темир поклялся бы чем угодно, что видел, как тот вздрогнул от этого прикосновения. На мгновение, на удивительно долгий миг, между ней и Воином загустел воздух и пронеслась грозовая буря, завершившаяся разрушительной вспышкой молнии. Темиру стало неловко, будто он подглядел то, чего никому видеть не следовало.