Когда вода обращается золотом

Но вскоре он заболел и умер, а птицы так и продолжают жить в его прекрасном саду, будто его никогда и не было…

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Он не любил не только птиц, – сказал с грустной улыбкой Арн, – а теперь в этом саду и мы…

Я понимала, что должна что-то ответить, но, к счастью, не пришлось – мы добрались до дома, и войдя внутрь тут же наткнулись на взволнованную Рами.

– Ах, господин, господин… Я пыталась! Только на одну минутку отошла, а она! Она! Господин…

Тут Рами вдруг увидела меня и оборвалась на полуслове, потупив взгляд.

Арн сказал ей несколько каких-то утешительных слов на египетском, и она успокоилась, привычная улыбка снова озарила её лицо. Она поклонилась и радостная ушла, затем Арн обратился ко мне:

– Я сказал ей, что теперь нет нужды стеречь и контролировать тебя. Она так серьёзно отнеслась к этим обязанностям… Никак нельзя было ожидать от неё.

Мы миновали несколько комнат, затем поднялись по лестнице. Отворив дверь, Арн пригласил меня внутрь.

В углу комнаты находился небольшой алтарь, на котором стояли свечи и благовония. Сейчас они не горели. Рядом с алтарём стоял небольшой столик с кубками и кувшинами с вином и водой. Была также деревянная кровать, застеленная покрывалами и украшенный шкаф, дверца которого была слегка приоткрыта. Внутри было всё вперемешку.Это была небольшая, но светлая и уютная комната. На полу лежали ковры и подушки, на которых можно было сидеть и лежать.

Я улыбнулась.

– Это твоя комната?

– Моя любимая комната.

Он предложил мне сесть на подушки и расслабиться, пока он побудет гостеприимным хозяином. Я села и наблюдала за тем, как он наливает вино, как зажигает благовония, которые наполнили комнату едва заметным ароматом ладана и лаванды. Казалось, он не делал ничего особенного, но какая-то тайна была в его действиях, так похожих на ритуальные.

Наконец он облегченно вздохнул и посмотрел на меня.

– Дай мне свою руку.

Я протянула ему ту, что была без клейма.

– Нет, другую руку, – улыбнулся он.

Сердце пропустило удар, но я не смела не подчиниться, и неуверенно протянула кисть, запястьем вниз, чтобы он тут же развернул его наверх.

Шрам затянулся, но всё ещё был слишком заметен. И я знала, что это навсегда. И Арн это тоже знал.

– Посмотри.