ОставШИЕСя

Гром стал почти невыносимым – это техника валила деревья, веками простоявшие здесь.

«Надо сказать Иван Иванычу, предупредить его! Ведь он один, не справится. А может, наоборот, справится потому, что есть хотя бы он один». Я метался из стороны в сторону вслед за своими мыслями. В конце концов – решено. Я скажу ему, но как и что? Передать ему звуки, все до последнего: от хруста гигантского ломающегося дерева до писка маленькой задавленной букашки. А вдруг не поймет меня? Закроет уши, наденет шапку и запрется в избе.

Да… так и будет. Но надо попробовать!

Я застал Иван Иваныча спящим. Как неловко! И всё же я начал его будить: то передам гудение лесоповалочных машин, то принесу в дом запах сырой перекопанной земли. Ничего. Слишком крепок был сон этого одинокого человека. Тогда я решил пойти на крайние меры: смёл с полки несколько тарелок. Они упали на пол и с треском падающих деревьев разбились. Иван Иваныч проснулся, бросил взгляд на то, что было тарелками, и нехотя встал, чтобы убрать осколки. Я перешел к другой части дома и, напрягаясь из последних сил, повалил кочергу.

Иван Иваныч замер, прислушиваясь к тишине, затем подошёл к печке. А я этого и добивался! Здесь, в этом самом месте, он и услышал то, что напугало меня в лесу.

Мы вышли на разведку вместе, оставив тарелки и кочергу. Он шел уверенно, ориентируясь на гром. Путь занял минут 15, не более. Наконец, мы оказались там, где деревья падали, цепляясь за холодные частички воздуха и звеня, предупреждая об опасности. Иван Иваныч оказался смелее, чем я думал.

Я замешкался в кустах, а он уже пошел навстречу ревущему бульдозеру. Он подходил осторожно, сбоку, размахивая руками так, чтобы попасть в поле зрения водителя. Последний, кажется, не ожидал увидеть в этой чаще человека. Двигатель затих, гусеницы бульдозера перестали осквернять землю. Дверь приоткрылась, из кабины выглянул маленький, напуганный водитель.

– А если б смял тебя, а, дедуля? Вместе с лесом и криками о помощи. Куда ж ты так под машину кидаешься?

– Не кидался я никуда, только спросить хотел, что ж такое творится тут? Земля трясется, у меня в избе тарелки разбились, кочерга и та в обморок упала.

Признаюсь, тут мне стало обидно, ведь тарелки и кочерга – это всё я! Но тогда не до этого было. Я притих и снова прислушался к их разговору. Водитель отвечал:

– Дорогу тут, дедуля, будем строить. Железную!

– А почто нам тут дорога? Уж сколько лет сюда никто не ходит, ездить, думаешь, станут?

– Станут, конечно.