I am enough. Просто. Ешьте. Еду

Так как теперь хотя бы немного в моей жизни присутствовало «неправильной» еды, я уже могла себя ей оправдывать: «Я теперь не больна, у меня же теперь всё включено в рацион: и сладкое, и не сладкое – значит, мне не о чем беспокоиться». Я очень жестоко себя обманывала.

В период ограничений (но я этот период называла «идеальное КБЖУ и чистое питание») у меня была фишка – накупать «нельзя-продукты», складировать их для красоты, иногда от них щипать по грамм 5—10 и говорить: «Видите, я всё ем, когда захочу (=„вписав это в калораж и съев в подходящие часы“)».

Я покупала/делала «намазки» на хлебцы – творожный сыр («жирный, 7 грамм в день за глаза с утра»), паштет («калорийный – бери совсем немного»), пэпэ-нутеллу («фундук, какао и стевия – такое позволять себе нужно очень аккуратно»). «Намазки» у меня занимали целую полку в двери холодильника. Потому что «я питалась разнообразно и не ела одно и то же».

Я могла есть подобное месяцами, и чаще всего это просто-напросто плесневело, и я выбрасывала всё без сожаления.

В буфете я складировала разные виды хлебцев, орехов, семечек и сухофруктов (целая высокая коробка из-под обуви) и гордо говорила, отмеряя по 3 штуки чего-либо из закромов: «Я дозирую орехи, как таблетки: их опасно много есть.

Пачка цельнозерных супер-пупер «здоровых» макарон у меня стояла чуть ли не год. «Ой, не на этой неделе…», «В следующем месяце обязательно сварю!», «Я и так уже на этой неделе ела белый рис… макароны есть – слишком много быстрых углеводов в моей жизни. Потом!»

Склады еды в моем доме! Ради чего? Чтобы построить иллюзию, что я здорова и ем всё. Самое главное – я верила в этот обман.

Обман о том, что мне всё можно, я не боюсь еды, я её ЕМ («всем плевать, сколько грамм я ем в день»), я ем всё, когда хочу («захотела сейчас – съела на 9 часов позже – утром, не отложила же на 10 лет»), что я ничего не ограничиваю («я просто разлюбила все сладости, вот их и не ем, что тут такого?!»).

Для меня моё ОРПП – это психическое расстройство с тысячей оправданий его существования.

Больше меня волновал приход мысли о «не совсем полезной еде».