Лето, в котором снова ты

– Жаль твоих родных.

Девушка покивала головой, принимая соболезнования фальшивой утрате фальшивых родителей, и перевела взгляд со Стёпки на костёр. Тот ничуть не смутился, расценив её жест как скорбь о родных.

– А у меня матушка да сестрица в городе остались. Сестрица меньшая, тринадцать годков ей покамест. Скоро уж будет невеста на выданье – держитесь тогда, женихи! Красивая растёт! Я им помогаю, как могу, денег привожу раз в три седмицы, да раз в оную прихожу дров да воды помочь натаскать, чтобы мать не надсаживалась.

Трудно им одним…

Оля сдержанно продолжала прожигать взглядом затухающие угли костра. Присевший ей на ухо Степан вызывал желание поинтересоваться, на кой черт он ей вообще всё это рассказывает. Но потом вспомнила, что говорить-то с ней сейчас можно только в режиме монолога. А чтобы беседа не превращалась в допрос немтующих, ему нужно и самому что-то рассказывать. Умно, ничего не скажешь. Единственный способ избавиться от вопросов – ответить на них, а потому Оля приняла волевое решение включиться в беседу и быть при этом максимально миленькой и не вызывающей подозрений.

Ещё около часа Степан развлекал Ольгу светской беседой, понемногу выпытывая у неё сведения. К облегчению Оли, его интерес к её биографии был скромен, и закончился примерно там же, где были соболезнования об утрате родителей. Степана всё больше интересовала её личность: что любит есть и пить, есть ли жених, почему немая и как давно, как с этим справляется. Сложно, но успешно Оля смогла объясняться с ним.

Иногда казалось, что Степан тоже читает её мысли, произносит их вслух, и ей остаётся только покивать в знак согласия.

Когда костёр совсем потух, на улице было уже прохладно. Стёпка накинул Оле на плечи свою нагретую телогрейку и предложил сопроводить внутрь, до женской комнаты.

В тот вечер Саша на связь так и не вышел. Не вышел на связь он и на рассвете.

Оля встала раньше всех, с первыми петухами. Непривычное звуковое сопровождение не оставляло шанса проспать.

Все девушки в её комнате ещё спали, и Оля не стала их будить. Маскимально бесшумно она накинула на себя сарафан и вышла из комнаты. Сходив на двор и умывшись, она вдруг вспомнила причитания княгини: "каждую ночь и каждое утро приходят они ко мне, мучают меня, изводят… ".

Недолго думая, Оля нашла укромный уголок, надела шапку невидимку и отправилась в разведку под двери опочивальни княгини.

Заняв позицию чуть сбоку от двери, Оля стала слушать.