Лето, в котором снова ты

Думаю, что их политические игры с ковеном требуют использования новых людей, которых не станут искать. И ты очень подходишь для этого. Услуга по переносу во времени – достаточно крупная. И ответная услуга от тебя должна быть не меньше, это уж точно. А самое главное – сначала выполнишь услугу ты, но вот получишь ли ответную – никто не гарантирует.

Оля крепко призадумалась. Возвращение домой вместе с Сашей её манило, как мотылька огонь. Но что, если цену она не потянет? И как получить от ведьмы гарантии, что за риск своей шкурой они действительно получат её помощь?

Саша будто поняв, о чем она думала, произнёс:

– Одно могу сказать: она по всей видимости не настроена тебя обмануть.

Чем-то приглянулась ты ей, наверное. Даже вот мазь тебе лечебную для спины оставила.

– Или усыпляет бдительность, задабривает. Хотя, может и сроки у неё горят. Без мази ведь тоже заживёт, а ей возможно надо, чтобы я выздоровела побыстрее.

– Авось и так. Узнаем завтра.

– А сейчас что будем делать?

– Сейчас отдохнуть тебе надо.

Оля прислушалась к ощущениям в теле. Спину саднило, хотелось пить и есть, но не отдыхать.

– Хорошая попытка уйти от разговора, но нет. Давай поедим, и я хочу узнать, что с тобой произошло, когда ты ушёл от бабы Груни.

Словно ухватившись за возможность ничего не говорить и собраться с мыслями, Саша засуетился на кухне: достал ржаную подовую буханку хлеба, горшок с тёплой кашей и стал накрывать на стол. Поставил деревянную посуду, налил в кружки квас из крынки, наложил каши.

Посреди стола поставил чашку побольше с квашеной капустой и луком. Жестом пригласил Олю к столу.

Она принялась за еду, выжидающим взглядом прожигая Сашу буквально насквозь. Наконец, он сдался.

– У бабы Груни я прожил около полутора лет. Когда она сочла, что за свое спасение я рассчитался, то помогла устроиться в городе. Был тогда кузнец один, Демьян. Наследника у него не было, а стар уже был. Взял меня подмастерьем, обучил всему, что сам знал. Так стал я кузнецом, а жил у него же в каморке на кузнице, она недалече от избы его была.

Сам кузнец умер вскоре, у него дочь осталась. Есения. Красавица, каких мало, кроткая да добрая, – Саша улыбнулся, предаваясь воспоминаниям, а у Оли сердце ухнуло вниз от осознания, что он сейчас скажет.

– Не выгнала она меня с кузницы отца. Тяжело девице в доме-то одной, но не жаловалась, редко о помощи просила. А я… Устал я тогда, Олюшка, один быть. Человеку нужен человек. Надежда вновь с тобою встретиться угасла давно.